В тишине твоих шагов

Хорошо, что врачи позволяют мне здесь находиться. Несколько дней, пока Сеня был в реанимации, проспать на жесткой скамье в коридоре приемного отделения – вот что было тяжело. А сейчас просто райские условия.

– Мам, за братом хороший уход, тебе не обязательно находиться здесь круглые сутки. Хочешь, после обхода вызову тебе такси до дома? Я могу побыть здесь сама, о новостях буду докладывать тебе каждый час.

– Если он очнется, мне нужно быть рядом, – она протестующе замотала головой. И в этом было наше сходство.

Упрямые, способные стоять на своем и спорить до хрипоты. – Лучше смотри за Ксюшей. Конец года, нужно готовиться к экзаменам, больше заниматься. Проверь, что у нее с отметками.

– Насчет Ксюши… Такое дело… В общем, Ольга вернулась. Пришла вчера с чемоданами. Видимо, выгнали с той квартиры, которую снимала в центре. Поселилась у них. Я пыталась не пускать ее, но чуть не дошло до драки.

Мама развернулась ко мне и сняла очки:

– Это же хорошо. Ребенку всегда лучше с матерью.

Теперь я буду спокойна, что она под присмотром, сыта и не прогуливает школу.

– Ох, ты так и не научилась разбираться в людях, мама.

– Всегда нужно давать человеку второй шанс, Саша, – она вернулась к вязанию.

– Не все люди его заслуживают, тебе ли не знать. Но спорить я не буду. – Я повесила сумку на стул и села возле кровати брата.

Его голова и половина лица были перевязаны бинтами, руки безвольно вытянуты вдоль туловища, сильные некогда плечи покрыты ужасными кровавыми гематомами и глубокими порезами.

Каждый день их обрабатывали медсестры под чутким руководством врачей. А вот щетиной уже стоило бы кому-нибудь заняться. Светло-русые волоски над губой и на скулах отросли почти на полсантиметра и почти перестали быть колючими на ощупь. Еще неделя, и начнут завиваться.

В кислородной маске со сложной комбинацией из трубочек и лейкопластыря Сеня казался таким беззащитным и хрупким. Над ним нависли страшные обвинения, а он не мог даже слова сказать в свою защиту.

Знать бы, что произошло в тот день. Как он оказался у этой девушки? Кто она и как они связаны?

И почему нельзя проникнуть к нему в голову… Невозможно вот так сидеть на одном месте, как требует того Донских, вязать, читать молитвы, смотреть в потолок. Такое точно не для меня.

– Глиняная башка, – я погладила его по щеке, – ты чего, решил меня бросить? Ты же никогда не оставлял меня одну. Проснись.

Ответа не последовало.