Классика с барахолки

Но и зачем кому-то верить? Довольно того, что я и ты будем знать страшную тайну смерти отца. И верить в правду потустороннего мира.

Если завтра будет лучше, попробую выяснить, какое отношение имел дядя к смерти батюшки.

Но это будет завтра. Сейчас надо отдохнуть».

Николаю К. от 15 ноября 18** года

«Я проболел все эти дни, не мог даже взяться за перо и чернила. Сильная лихорадка. Впрочем, к чему тебе подробности моей временной слабости?

Я снова полон сил и новостей. За эти дни я узнал такое, что заставило меня почти что рыдать от отчаяния и боли.

Но… Всё по порядку.

Моё отчаяние… Если бы оно могло повернуть время вспять, если бы я мог, зная будущее, не совершать ошибок в настоящем.

В бреду, должно быть, я говорил много о своих родителях, потому что, когда я немного пришёл в себя, рядом нашёл мсье Гримо, верного лакея отца. Мьсе стал седой, как лунь, и я не сразу признал в нём друга моих детских игр и преданнейшего слугу покойного родителя.

– Когда ваш дядя умер, – заговорил он замогильным голосом, – события, которые я обещал держать в строжайшем секрете, могут быть разглашены, ведь те, кому я это обещал, лежат в могиле.

Мсье Гримо поведал ужасную тайну.

Дядя был влюблён в мою мать…

Как это ни трогательно звучит, но мне показалось ужасным.

Дядя влюбился в неё сразу же, как отец впервые представил свою будущую невесту. Он старался не оказывать ей знаков внимания, держал секрет глубоко в сердце столько лет.

Но иногда сердце не выдерживало и дядю прорывало на безумные поступки. Он втайне дарил ей драгоценности, бродил ночами под окнами, глядя на её силуэт в свете ночника, писал стихи и письма, оставляя их в тех местах, где моя мать любила гулять одна.

Дядя сходил с ума. Мать, думаю, догадывалась, кто этот тайный поклонник. Много лет она молчала.

Много лет…

Пока однажды дядя не решился на крайний шаг. Видимо, возраст дал о себе знать безысходностью будущего.

И он упал на колени перед моей матерью прямо в нашем доме и молил о пощаде. Молил быть с ним, говорил о своей негаснущей страсти. Мать плакала, но просила прекратить всё это. Просила закончить дешёвый спектакль навсегда.

Отец стал случайным наблюдателем постыдной сцены, спрятавшись под окном.

Нет нужды пересказывать его реакцию на происходящее: два пистолета должны были решить исход дела.

Гримо был секундантом.