Жестокие звезды

Зрелище было настолько реальным, что он даже чуточку наклонился вперед, как над только что приготовленным для себя, нехитрым ужином, втянул ноздрями терпкий аромат майорана зажмурился от удовольствия и едва слышно прошептал:

– Па-ризь-ен…

Он уже не помнил, откуда взялось и по какой причине обосновалось в его словаре это слово, он не знал, что оно означает, но, почему-то, всякий раз, стоило ему склониться над аппетитно пахнущими, свежеподжаренными ломтиками колбасы, ему на ум всегда и неизменно приходило это странное слово.

Только сейчас он вспомнил, что, кажется, забыл поблагодарить за деньги.

– Спасибо.

Она чуть заметно кивнула, и на ее губах заиграла еле заметная улыбка, смысл которой легче всего было расшифровать: и это всё?

Нет, она понимала, что пора попрощаться, но, почему-то, по-прежнему выжидательно, смотрела на него.

Он догадался, почему. Принюхивается. Едкий запах краски доносился даже сюда, в жилую комнату, сквозь плотно притворенную дверь, что вела в гараж.

Там он занимался покраской. Или же всё обстоит еще хуже, и это от его волос так разит душным запахом малярки?

Ничего не поделаешь: издержки профессии. И нет специального одеколона для маляров, чтобы придушить запах. Отвратительный запах профессии, с которой он, пока что, мирился, поскольку она его худо-бедно кормила. Масляная краска – это вам не туалетная водичка с влекущей ноткой мужского пота, для настроя к растворенной в ночи встрече.

Той, что непременно закончится в постели!..

Только сейчас он обратил внимание на то, что повисшему между ними молчанию не мешает шумовой фон. Точно также, как и он, она не могла жить без телевизора, на экране которого разноголосые спорщики неизменно сходились в одном: всё идет, как надо.

На этот раз, комментатор новостей уверял, что если Дау-Джонс в течение следующих пяти минут похудеет, в общей сложности, на четыреста пунктов, это не к добру.

Впрочем, телевизор предавался печали недолго. Пророка финансовых потрясений на экране сменило лицо президента. Он улыбался вопреки всем плохим новостям на свете. Было заметно, он знает: его нельзя не любить, и только по этой причине, он позволяет людям то, без чего они никак не могут. Президент сказал, что сейчас не время заниматься импичментом, потому что он и экономика – одно и тоже, и что без него все тут рухнет.