Жестокие звезды

Комментатор объяснил, что показанный фрагмент выступления президента был сделан вчера, а сегодня президент уже успел объяснить тем, кто в экономике разбирается не так хорошо, как он, что происшедшее – вина директора банка Федерального резерва, и что, слава Богу, он, президент, не спит, и что страна уже может почувствовать благотворное влияние нового директора банка, и что теперь-то уж, сами понимаете жизнь пойдет совсем другая…

Сразу после этих слов, подкрепленных лучезарной улыбкой, президент принялся уверять.

что хотя его миссия по наведению порядка в том беспорядке, который достался ему от предыдущего президента, уже выполнена, он, тем не менее, не перестает трудиться на всеобщее благо, и что никогда еще не было вокруг него не было так хорошо, как сейчас.

Все это время он исподтишка, стараясь не слишком докучать непрошеным своим вниманием, переводил взгляды с экрана телевизора на нее. И, разумеется, как это сделал бы любой другой мужчина на его месте, оценивал, поневоле.

Хорошая, судя по всему.

Простая. Без выкрутасов и реверансов, чтобы только цену себе набить. Понятная. В общем, как варежка. В смысле, лучше не бывает. Такая же, как он сам. Остается непонятным, зачем ей понадобилось обновлять копеечный столик, выполненный с претензией под старину, маслом!..

Как всегда при такой вот нелепице, он, разумеется, спросил, что она собирается делать с обновленной мебелью.

Сказала, готовит для продажи.

Он, разумеется, поперхнулся и переспросил в надежде, что ослышался, что, мол, работать придется, все-таки, не с маслом.

Но она сказала, что с маслом будет лучше. Потому что цену тогда можно будет назначить другую, не такую, как если покрыть водоэмульсионной.

Он добавил и объяснял, что умеет восстанавливать утраченный мебелью античный лоск, и что если она позволит ему это сделать, только, разумеется, за другую цену, то и продать вещь можно будет за другую сумму.

Но она сказала, что у нее глаз на верняк давно набит, и что крыть надо маслом.

Он внимательно посмотрел на нее, но не стал возражать, отозвался с наигранной охотой в голосе:

– Маслом, так маслом! – и потер заскорузлые ладони, в знак готовности и в подтверждение своих слов.

Отсюда и результат. Запах. В гараже. И даже в жилой комнате ее дома.

Она набралась смелости, спросила:

– Голоден?

– Супермаркет напротив. Буду выезжать, заеду за колбасой. Дома поджарю ее, сотворю салат на скорую руку и назову это ужином.

– А у меня феттучини. С цыпленком.