С точки зрения зеркала

Приглашенные на контрактной основе два спеца по дешифровке ДНК из соседнего научного института явно напрасно просиживали у нас штаны, получая зарплату за одно только присутствие в составе очередной рабочей смены. И я, и эти самые спецы шалели от вида, открывавшегося в правильной сфере атомарного микроскопа: участки ДНК растения менялись местами со скоростью, подавлявшей какую бы то ни было надежду на то, что нам, когда-нибудь, удастся, по чистой случайности, избрать правильное направление. Неуловимые, они были вовлечены в какую-то замысловатую круговерть, и с легкостью путали след.

При этом, делали они это так умело, что все исследование становилось похожим на преследование солнечного зайчика, отбрасываемого осколком зеркальца, мечущегося по стене безграничной ширины и высоты в результате сотрясения почвы вследствие постоянной вулканической деятельности.

Я был в отчаянии, и самое страшное заключалось в том, что в этой гонке с лидером, вечно меняющим свой лик, собственно преследования-то и не было. Весь небольшой коллектив молодых ученых со мной во главе, с потухшими взглядами и уже без малейшего энтузиазма из последних сил пытались, с заведомым опозданием, доползти до черты, которую лидер пересек гораздо раньше.

Это правда, что попытки разгрызть орешек, который оказался не по зубам, развивают изобретательность. При этом все, почему-то, забывают добавить важную деталь: если скрытый потенциал, а не бессилие правит вашим миром. Тогда есть смысл радикально менять распорядок дня, начинать очередную смену с девяти вечера, или с трех по полуночи, обходиться без перерывов на обед, практиковать рабочие смены не объявленной длинны – до появления первой идеи, которая хоть чего-нибудь стоит.

С приходом понимания, что изобретательность такого рода не в состоянии ничего изменить по той простой причине, что, так называемый, скрытый потенциал не более, чем фикция, крепнет осознание, что мелькало до сих пор лишь крохотными вспышками на пороге между явью и сном: решить эту проблему мне не по силам.

Алгоритм случайного изменения структуры антибиотика, придуманный одним из самых талантливых исследователей моей группы был не более чем реакцией на текучесть подопытной структуры, и разумеется, не мог конкурировать с изобретательность растения, избравшего мимикрию в качестве своего лого.

Усталый и злой, после очередной незадавшейся смены, я пришел домой и не видящими глазами уставился в окно на меняющиеся пейзажи не по-земному разнообразной природы.