Раннвейг Ингольд. Северная Сага

А ведь здесь никто не носит зонтиков… Или надевают шлемы? А как же ржавчина? Или тяжелый вес… А быть может, никто даже не задумывается о спасении от дождя, настолько это привычное явление здесь, как, например, подоить корову или ущипнуть незнакомку за пузо?

Я и, правда, чужестранка. Где бы я ни жила – всегда ею останусь.

…Но с другой стороны… Зачем мне Дэдхолл и Замок Трех Братьев? Туда вроде бы направляется принц Агварес, некрасиво будет с моей стороны показать ему свои неудачи и пустой кошелек… Хотя… он единственный, кто любит меня в этом неведомом мире и желает добра.

Да только стыдно мне перед его величием и добротой ко мне. Я не заслуживаю этого. Я вообще ничего о себе не знаю, будто меня объяла амнезия.

Черныш испуганно мотнул головой в сторону: тропу перебежал огромный серый заяц, откормленный, жирный, будто питался одними куропатками… Или что там едят зайцы? Они же вроде охотятся на дичь? Что-то не припомню…

На мгновение я подумала о том, что здорово было бы обладать скрытыми талантами или способностями.

Уметь летать, например. Или телепортироваться. Хлоп – и ты в Торвальде! Хлоп – и ты ускользаешь от меча Эрики в жаркий и далекий Айдар в объятия принца…!

В небе прошумела стая вопящих воробьев, мокрых и взлохмаченных от дождя. Эта безмятежная природа расслабляет, так и манит прилечь под толстыми лапами ели, пожевать малину, пустить коня и послать все к черту. Как можно думать об обманах, притворстве, коварных лжецах и недостойных королевах, когда тебя окружает такая чистая, свежая от дождя, нетронутая красота дикого леса, неподчиненного руке человека? Невозможно, просто невозможно оставаться равнодушной к этой чудесной природе молодого леса.

Видимо, мне всегда этого не хватало в моей повседневности… о которой лучше не думать… иначе я опять впаду в меланхолию…

– Очень просто, – внезапно убедила я коня. – Это не я иду на Север, складывать голову Королеве и ее сыновьям; не по своей воле мокну я под дождем, доказывая силу и стойкость тем, кто в меня слепо верит.

Это все ты… Ты – глупенький вороной конь, уверенно шагающий по неизвестной мне дороге, ведешь меня на верную погибель, приправленную предсмертными пытками, если поверить рассказам принца, – несмотря на мои авторитетные заявления, Черныш продолжал семенить на длинных мускулистых ногах, иногда награждая меня суровым, укоризненным взглядом из-под полуопущенных ресниц.

Я сойду с ума, если не поговорю с кем-то, кроме зверя.