Вебкам-модель: в поисках счастья

– И? – я просто больше не нашлась, что сказать.

– Рамзан на меня дико обиделся. Подумал, что я нарочно это сделала. Закатил мне истерику. Он, как и ты, иногда нервничает так, что руки дрожат и память местами отключается. Но я уговорила его дать мне вторую попытку.

Ну да. Я тоже склонна иногда моментально прощать людей, которых только что собиралась придушить. Иногда – и бессистемно. По настроению.

– Когда он привез мне пакет документов повторно, от нервяка впихнул туда еще и свои доки. И…

На карниз сел голубь и наклонил голову, будто нестерпимо хотел услышать финал драмы.

– Оказалось, у него жена! И трое детей! И они живут в Италии! И старая карга собиралась к ним!

Ну, все. Обиженная Юлька и обозленный чечен – это такая разбитая ваза, которую уже не склеишь. Мне было и жалко ее, и неловко от неуклюжести этого романа.

– Но! – подруга неожиданно взбодрилась и расправила плечи. – Даже когда мы орали друг на друга в самый последний раз, он все равно голоднющими глазами смотрел на мою грудь!

«Одно из преимуществ плоской груди – то, что в нее можно безболезненно бить пяткой, издавая победные кличи индейцев из шестой палаты,» – говаривал один мой приятель, который остался в нашем родном городе.

У меня бюст не то чтобы совсем плоский, но до Юлькиных габаритов я не дотяну даже с силиконом. Даже если и вставлю себе такие дыни, как у нее, у меня позвоночник переломится.

Значило ли это, что у меня было больше шансов начать издавать эти самые победные кличи?

Глава 6. Стринги, масло… уголовная ответственность?!

Впервые в жизни мои отношения с мужчиной дошли до предела, когда настала пора что-то менять.

Встречи с Беньямином продолжали быть идиллическими – но мы оба осознавали, что еще чуть-чуть, и эта идиллия начала бы нам приедаться. Надо было вносить разнообразие, делать шаг вперед. Естественно, инициатором перемен должна была выступить не я.

В тот день мой чернокожий джентльмен был особенно ласковым и едва не мурлыкал. Устроившись поуютнее на пушистом пледе, он предложил мне… раздеться до нижнего белья.

Мне стало душно и тесно в своем собственном теле. Если бы на месте конголезца был кто-то менее располагающий к себе, я бы страшно занервничала. Развернулась бы и убежала. Но к нему я уже успела и привыкнуть, и привязаться. К тому же в моей жизни на тот момент было так мало радости и драйва… Поэтому я не стала ни возражать, ни раздумывать.

Он очень правильно поступил, что не заставил меня обнажаться на первой встрече.