Сказки Унылой Депрессии

 – Знаешь, кто по-настоящему болен? Батя твой! Он подняться не может, а ты здоровый и молодой! Возьми себя в руки! Думаешь, я тебя кормить стану, когда отца твоего утянет в бездну Джаггар?!

– Как мне взять себя в руки?! Они дрожат! Что я могу сделать, Зиг? Гляди! Гляди на мои руки. Я кирку еле держу. Я ненавижу работать!!! – Голос Хендрика стал плаксивым. Инструмент упал на свечу и затушил её. Раздались всхлипывания. А потом жестокий свист.

– Ай! Зиг! Ненавижу!

Свист.

– Ай! Хватит! Хватит, Зиг!!!

Свист.

Стон. Всхлипывание. Кашель.

Хендрик почувствовал, как его приобняла сильная рука, услышал запах пива, а потом прикосновение жёстких волос бороды к щеке заставило поёжиться.

– Ты должен стать крепким, Умник, иначе умрёшь. Я забочусь о твоём отце, потому что он мой друг. О тебе никто не позаботится в целом мире. – Шёпот рядом с правым ухом, борода щекочет шею. – Тем более – твои книги.

Молчание. Удаляющиеся звуки шагов. Хендрик остался один в пустой тишине. Поискать кирку, что ли? Броситься вслед за начальником? Или уйти прямо сейчас? Уйти из смрадного застойного болота, где вчера похоже на завтра, а впереди ничего, кроме смерти?

А отец? Друзья?

Они-то, конечно, останутся.

Предложи им жизнь хоть в столице, они всё равно останутся. Гномы низки ростом и длиннобороды, потому что их тянет к земле, к предкам, к корням. Гномов тянет Джаггар к себе в недра ещё с самого их появления на свет. Хотя какой тут свет?

Хендрик даже бороду брил. Сначала отец запрещал, морил голодом, но упрямый сын не сдавался.

– Ты бы в шахте так напирал, – сказал тогда отец тощему сыну и бросил чёрствый кусок пирога. – Меня хоть пожалей.

Отец в то время ещё не был болен.

А Хендрик уже тогда жил мечтой. Он и бороду брил, чтобы показать остальным: я не вы и не останусь тут навсегда. Он книги читал по вечерам, пока отец, освободившийся от этой ежедневной обязанности, поглощал уже по две пинты.

– Я уйду с рудников, – признался он однажды, надеясь, что старик поймёт.

– Сын, ты там пропадёшь. Там – океан, а ты – камень. Ты и должен быть камнем.

– Я уйду. Когда-нибудь. И стану великим учёным, как Тонью Светлый.

– Иди проспись…

С тех пор Хендрик понял, что здесь он совсем один.

Тем более сейчас: в пустой шахте, без света, без еды.

***

Старик смотрел на пустые запыленные колбы и вспоминал молодость. И вроде бы совсем недавно с азартом спорили друзья, есть ли способ создать эликсир бессмертия.