Шкуродёр

– Да-да, сейчас, пять минут…

Девушке уже порядком надоело, что её муж постоянно сидит на телефоне и обсуждает рабочие дела. Она считала, что если человек в отпуске, то он имеет полное право полностью отключаться от рабочих вопросов. Но Антон отключаться не умел. Все вечера, и даже в то время, когда они сидели в ресторане, он постоянно копался в своём телефоне, отвечая на многочисленные сообщения коллег.

Он считал, что если постоянно будет на связи, даже в период своего отпуска, это обязательно оценит начальство и увеличит ему жалование.

Хотя руководство пока было слепо к подобному стахановскому труду, считая это отнюдь не геройством, а самым обычным положением дел.

Ответив на все сообщения, Антон, наконец, проследовал в душ, чтобы смыть со своего тела остатки морской соли и водорослей.

Пока на улице стоял сильный полуденный зной, молодые люди находились в номере. Маша смотрела телевизор, по которому показывали какую-то передачу про египетские пирамиды, а Антон всё продолжал прорабатывать поступающие ему рабочие сообщения.

А этот договор с китайцами просто не выходил у него из головы. Даже ложась спать он думал про него.

Вечером, выйдя на променад, Маша еле уговорила мужа не брать телефон с собой, чтобы он мог хоть немного отвлечься и отдохнуть.

II. Безопасный спуск

На следующей день, ровно в двенадцать часов дня, Маша и Антон садились в микроавтобус, который должен был отвезти их к пещерам. Синоптики оказались правы. Погода испортилась.

Небо было затянуто низкими серыми тучами, из которых норовил вот-вот пойти дождь. Температура воздуха немного понизилась, но всё равно было тепло.

Микроавтобус марки «Мерседес-Спринтер» не был забит до отказа, оставались свободные места.

Помимо Маши и Антона, которые заняли места в середине салона, в машине находилось ещё девять человек. Прямо перед ними сидела семейная пара средних лет. Мужчина отличался крайней полнотой, его тело даже не влезало в контуры сиденья, а вот женщина была миниатюрных размеров, и, казалось, была несколько моложе своего мужа.

Дальше располагалась парочка влюблённых, на вид не больше двадцати лет, а на первом ряду сидела пожилая семья, оба члена которой уже явно находились на пенсии.

На одиночных креслах места были заняты ещё тремя путешественниками. На сиденье, которое было расположено ближе всего ко входу, сидел молодой человек лет тридцати на вид. Он был одет слишком солидно для подобного путешествия.