Юра

«А Карев, так, пожалуй, старше,

На двадцать с хвостиком меня,

И что же с нами будет дальше,

Что скажет Карева родня?

Амбициозен – не иначе,

К науке страстью лишь охвачен.

В науке этой видно след,

Решил успеть на склоне лет

Своим оставить пребываньем,

А до семьи и дела нет.

А вдруг к нему придёт признанье,

Венок лавровый и хвала,

И в новостях упоминанье?

Тогда и верная жена

Не лишней будет очевидно.

Но слушать мне себя противно.

Какая ушлая жена —

Лишь убежала со двора,

Забыла тут же все обиды,

И оказалась так шустра».

Ей с этой мыслью ночь не спится,

И нет покоя целый день,

Она и рада, и томится,

От новой прихоти своей.

Теперь, как будто ненароком,

Всё чаще пред его порогом,

Она проходит не дыша,

Случайной встречи лишь ища.

Нигде уж места не находит,

Её смятённая душа.

Он ей повсюду представлялся,

Воображенье занимал:

И ночью к ней во сне являлся,

И на работе отвлекал.

Всё тяжелей она вздыхала,

Себя отчаянно ругала,

И рассуждала – ни к лицу

Дарить внимание ему.

Ей никогда с ним построить

Для сына новую семью.

Известно, правда, что бороться

С недугом сердца своего,

Увы, бывает так не просто,

Нет средств лечения его.

Опять сознание рисует

Прекрасный образ – мы тоскуем,

Себя обманывая им.

Для нас уже неповторим,

И бесподобен этот образ.

Со счастьем он неразделим.

Но, с давних пор уже ведётся,

Что неизменно в божестве

Разубедиться нам придётся,

(Скажу чуть мягче – в большинстве).

И наши прежние мечтанья,

Сомненья, радость ожиданья,

Угаснут просто от того,

Что наш избранник есть всего

Обычный человек. Нормальный!

Каких по счастью большинство.

Но зная сей итог печальный,

Своих бессонниц наперёд,

Влюбиться мы мечтаем тайно,

Ступив опять на хрупкий лёд.

Забыты прежние ошибки,

Душа желает новой пытки,

И наслажденья, и тревог.

Опять пускаем на порог

Мечты напрасные и слёзы.

Забыт, не выучен урок.

Сносить мученья не желая,

Со здравым смыслом не в ладу,

В подвал Елена вновь слетает,

И как во сне плывёт к нему.

Каприз в душе не одобряя,

Предлог какой-то сочиняя,

Она пред дверью замерла,

Упавший локон убрала,

Перекрестилась потихоньку,

И смело к Кареву вошла.

«Профессор, я прошу прощенья,

Что снова к вам врываюсь, вдруг», —

Она промолвила в смущеньи.