Максим

– Марина, я вас очень прошу, – для убедительности Максим заглянул в самую глубь зеленых глаз и продолжил: – Ну, не надо… Я и сам не знаю…

– Ну ладно. Я потерплю. Пока узнаете. Но за вами должок. Мое дежурство закончилось, – улыбнулась медсестра, забрала с тумбочек пустые склянки и вышла.

– Странная какая-то, – сделал заключение вдруг разговорившийся сосед.

– Это точно, – улыбнулся Макс новому собеседнику.

– Хома, – представился парень, протягивая руку.

– Максим, – автоматически ответил наш герой и тут же спохватился: – Кто?

– Ты плохо слышишь или я тихо говорю?

– Нет, извини.

Просто редкое имя.

– Редкое, – самодовольно подтвердил Хома.

Знакомство было прервано санитарами, увезшими обладателя редкого имени на назначенные счастливым профессором обследования.

– Удалось, могу, – наконец поверил в себя Максим.

Он представил плачущего от счастья Анютиного отца, ее полупрозрачную руку на здоровенной мужской ручище, и у него самого навернулись слезы. А затем его захлестнула теплая волна счастья.

Ради этого стоит терпеть жуткую боль и слабость. С этим радостным чувством Максим вновь уснул, подставив лицо пробивающемуся сквозь давно немытые окна солнцу…

– Опять, – тоскливо подумал Макс, просыпаясь от сдавленного стона.

Он вспомнил боль последнего «сеанса» и поморщился. Но тогда было надо. Там – девушка с тяжелой травмой. А здесь? За что терпеть? Тем более, что уже идет на поправку. Уколют – и боль пройдет. Он вновь взялся за книгу.

– Чего они тебя сегодня не колют? – спросил он через некоторое время.

– Отменили. Говорят, хватит, а то привыкну к наркоте.

– И что теперь?

– Терпеть надо. Теперь – всю жизнь терпеть.

– Это как, всю жизнь?

– Вот так.

– Ясно, – вздохнул Максим, пытаясь не замечать перекошенного лица соседа и не слышать его прерывистого дыхания. Вот еще одного вылечили. Оставили калекой. Нет, оно бывает, чтобы после операции боль возвращалась. Но на всю жизнь? Он вновь тяжело вздохнул, представив этот ужас.

– Может все-таки попросить?

– А завтра? А послезавтра?

– Ну, утихнет понемногу.

– Там какое-то давление высокое. Надо терпеть, привыкать.

– Ясно, – вновь вздохнул Максим, решаясь.

Когда сердобольная медсестра все же сделала Хоме обезболивающий укол и тот уснул, Макс собрался с силами, уже знакомым жестом протянул к голове спящего руки и начал посылать с кончиков пальцев то самое, поднимающееся откуда-то из глубин, тепло. Вскоре пальцы засветились.