Рабин, он и в Африке Гут

Что делать? Может, тестя попросить, чтобы на своей машине меня до отдела довозил? Так тут ведь и литром в месяц не обойдешься!..»

Ну а на Рабиновича моего посмотрите! Где это видано – на дворе май, самая лучшая пора для человеческих случек, а он из дома свой длинный нос не высовывает?! Ну ни на что реагировать не хочет. Вон и телефон уже третий раз звонит, а Рабинович даже головы не повернул.

Пришлось гавкнуть несколько раз, чтобы его в чувство привести. Мой Сеня встрепенулся, словно догиня, когда с нее мопс слез.

Дескать, разве что-то произошло? Ну, извини, я и не заметила! Я еще раз гавкнул, призывая хозяина к порядку, и он наконец-то сообразил, что нужно снять трубку. А пока он шел к телефону, я навострил уши.

– Да, – буркнул Сеня. – Нет, не звонил… А я почем знаю? Я тебе не меняла на одесском рынке… Говорю, что не знаю… Хочешь, сейчас у Мурзика спрошу… Хрен с вами, приходите… Ну а куда я денусь? – трубка клацнула о рычаг.

Вот и все, что я услышал. Впрочем, и этого было вполне достаточно, чтобы понять – у нас будут гости.

Можно, конечно, предположить, что это Сенины дядя Изя и тетя Соня с набором походных алюминиевых тарелок к нам решили из Одессы наведаться, но это было бы фантастикой. Судя по тому, как мой дорогой хозяин со своим собеседником общался, гостями сегодня будут Попов с Жомовым, и Рабинович тут же подтвердил мое предположение.

– Закуску им приготовь, – недовольно пробурчал он, все же направляясь на кухню. – Нашли себе общественную столовую для малоимущих.

Можно подумать, мне по сто баксов каждый день дают…

Эка вспомнил! Да с того момента, как моему хозяину психиатр сто долларов за «ложный вызов» в карман запихал, уже семь месяцев прошло, а Сеня до сих пор простить себе не может, что этот стольник пришлось на три части делить. Вот и сейчас, все еще жалуясь самому себе на то, что друзья считают его племянником Чубайса, Рабинович принялся копаться в наших припасах… Эй, Сеня, «педигри» мой не трогай! Они же не пиво, а водку принесут.

– Отвали, Мурзик. Недавно жрал, теперь до вечера потерпишь, – как обычно, он неправильно меня понял. Впрочем, иного я и не ожидал. Не было еще такого случая в истории, чтобы хозяин пса с полуслова понимал. Не дано людям это. Уровень интеллекта не тот.

А Рабинович тем временем достал из тумбочки трехлитровую банку с четырьмя огурцами, плескавшимися в мутном рассоле, намертво затянутом пленкою плесени.