Рабин, он и в Африке Гут

Жомов ведь не кобель (я говорю о принадлежности к виду, а не его манере поведения!), а меня с людьми за один стол не посадят. Единственное, что Ваня мог для меня сделать, – это поставить миску на кухне и какой-нибудь кусок покостлявее туда положить. Но я бы на это ни за что не пошел. Как представлю, что жомовская теща мимо меня целый вечер бегать будет и на миску такими глазами смотреть, словно банкир на кредитора, так у меня сразу шерсть на загривке дыбом подниматься начинает. Не знаю, как Ваня с ней живет, но я бы на его месте сбежал оттуда на третий день, поскольку просто боялся бы уснуть от того, что существовала реальная опасность оказаться ночью зверски покусанным.

Поверьте, с нее станется!

Так вот у Жомова дома приготовления к его дню рождения шли полным ходом, а сам виновник торжества, как это принято у нормальных ментов, начал загодя справлять его на работе. Делалось это, как обычно, в каморке у Попова, громко именуемой криминалистической лабораторией. Мы с Рабиновичем туда первыми пришли.

Конечно, в обычное время посторонним, в отсутствие эксперта, вход в этот «храм» криминалистики строжайше запрещен. Но, во-первых, мы с Сеней не посторонние, а во-вторых, время было не обычное. Все-таки не знаю, как у остальных людей, но лично у Жомова день рождения раз в году бывает. В такой великий праздник полагается пить, а куда нам с бутылкой идти прикажете? К подполковнику в кабинет? Мне-то, конечно, это до лампочки, но вот мои менты не согласятся. Потому как знают, что Кобелев водку один за троих жрет!

У моего Сени дубликат ключа от лаборатории был.

Он им дверь открыл и быстренько внутрь прошмыгнул. Я с торжественным видом внес следом пакет, надеясь вновь поразить друзей дарами «от Армена», но внутри лаборатории никого не оказалось. Пришлось выплюнуть пакет на пол и попытаться найти что-нибудь вкусненькое и не упакованное в жесть. Из этого ничего не получилось. Во-первых, в пакете, кроме одной бутылки и двух консервных банок, ничего не было. А во-вторых, нервный Рабинович тут же начал орать как резаный «фу» и «сидеть». Обычные его дурацкие выходки. Уши бы мои некупированные его век не слышали!

Долго в одиночестве мы не оставались. Почти сразу за нами в дверь поскребся Ваня Жомов, нагруженный куда тяжелее Рабиновича. Что, впрочем, и понятно: сегодня его праздник, ему и выставляться. Ну и последним, когда парочка алкоголиков уже устала ждать, пришел, наконец, Попов. Пустой и угнетенный.