Расказаченные

– Некогда Степану, у него девка на сносях, – негромко сказал Иван Тимофеевич и направился в лечебницу.

– У нас постоянно кто-то на сносях, но служба есть служба, – крикнул Хлопушин и так, оглядываясь на казаков, чтобы те поддержали.

– Да-а-а… – зашумели казаки.

– А ты баглай, помалкивай, сам давно воевал? – крикнул в адрес Хлопушина Тишин.

Хлопушин состоял на службе простым казаком и сильно завидовал Степану, который к своим годам дослужился до чина есаула. Да и в личной жизни тоже не ладилось, когда-то он пытался ухаживать за женой Степана, но та выбрала бравого казака.

Хлопушин был высокого роста и белокурый, а когда ходил, дергал правым плечом. Он жил с родителями, которые пытались его женить чуть ли не каждый год, подыскивая ему невест.

Хлопушина оскорбило обращение Ивана Тимофеевича, а казаки не слишком-то его поддерживали.

– А вы, Иван Тимофеевич, давно ли Петра своего видали? – выкрикнул Хлопушин. Иван Тимофеевич остановился и посмотрел на Хлопушина. – Гутарят, у красных он! – добавил казак.

Тишин молча развернулся и пошел по своим врачебным делам.

В небольшом коридорчике его уже ждали бабоньки.

– Иван Тимофеевич, опаздываете сегодня! – выкрикнула одна. Кабинет Ивана Тимофеевича был совсем небольшим, больше напоминал комнатушку или чулан, но с маленьким окошком. В нем размещался стол со стульями и небольшой сервант, который был набит всякими банками и мазями.

***

Тем временем Степан собирался в столицу Усть-Медведицкого казачьего округа.

Отец наказал, значит, надо ехать. Там служил старшиной его родной дядька Афанасий Семенович Тюрин. Бравый казак и тот самый окаянный брат жены Ивана Тимофеевича. Он и приучил Тишиных к служению и военному делу. Своих детей у Тюрина не было, вот и возился он с племянниками, любил их и души в них не чаял. Степан был любимчиком и самым способным к военному делу, поэтому и вырос по службе.

– Неужто опять война? – спросила Ирина, прижимаясь к Степану. Сама поморщилась в этот момент, схватилась за живот, а другой рукой уперлась на Степана.

 – Шалит, казак, толкается! – сказала она улыбаясь.

– Ну, присядь, а то разродишься раньше времени, – сказал Степан и, аккуратно придерживая супругу, посадил на стул.

– Казак, гутаришь? – громко вскричал Степан. – Али казачка будет?

– Казак! Смотри, какой живот, точно казак!

– Давай я тебя покормлю, а то будешь голодный целый день, – сказала Ирина и пошла на улицу к печи.