Респаун

Да уж, кто бы мог подумать, что у моей любви к лошадям такая длинная история. Теперь я был на 100% уверен, что эти воспоминая невымышленные, и имеют ко мне непосредственное отношение. Но как я был связан с этими людьми и почему жизненный опыт и воспоминания перешли именно мне, еще предстояло разобраться. По всей видимости, нужно копать глубинные воспоминания тщательнее.

А скорость моего путешествия была уже настолько высока, что я даже не заметил, как покинул пределы солнечной системы.

13. Трак времени

„ВсерединевсегонаходитсяСолнце. Действительно, втакомвеликолепнейшемхрамектомогбыпоместитьэтотсветильниквдругомилучшемместе, какневтом, откудаонможетодновременновсеосвещать. ВедьненапраснонекоторыеназываютСолнцесветильникоммира, другие – умомего, атретьи – правителем. ГермесТрисмегистназываетеговидимымбогом, аСофокловаЭлектра – всевидящим. Конечно, именнотакСолнце, какбывосседаянацарскомтроне, правитобходящейвокругнегосемьейсветил.

ТакжеиЗемлянелишаетсяобслуживанияЛуной, но, какговоритАристотельвкниге «Оживотных», ЛунаимеетнаибольшеесродствосЗемлей. ВтожевремяЗемлязачинаетотСолнцаибеременееткаждыйгод“– НиколайКоперник

Продолжая с невероятной скоростью бороздить необъятные просторы нашей галактики, я медленно (по космическим меркам), но верно приближался к звездной системе Центавра. Должно быть, у Вас возник резонный вопрос: «А как экономист Андрей, который получил лишь базовый курс астрономии в школе, смог определить, что он приближается именно к звездной системе Центавра?» Всё, как оказалось, как нельзя просто.

Проведя в раздумьях, и поиске в банке памяти воспоминаний моих прошлых жизней я наткнулся на легендарную личность. И да, я очень горд тем, что каким-то образом относился к Николаю Копернику и хранил его воспоминания. Должно быть, вы возразите, ведь система Центавра была открыта гораздо позже. Тут я с вами соглашусь. Но давайте будем терпеливыми и начнём обо всём по порядку.

Покинув пределы солнечной системы у меня было достаточно времени, чтобы хорошенько покопаться в воспоминаниях. Год за годом, личность за личностью, век за веком я просматривал жизнь неизвестных, но в тоже время до боли близких мне людей. Всё это напоминало временную ленту, или же трак времени. Каждое отдельное воспоминание представляло собой звено цепи, как у машины с гусеничным ходом.