Охотник и вампирша

Дольше всего сохраняется чувство любви и привязанности. И еще одно, почти неподвластное времени чувство, – любопытство.

Вот уж на отсутствие любопытства Лисандра пожаловаться не могла. Особенно сейчас, когда она понимала, что это любопытство вполне оправданно. Соперник, если его не остановить, вполне мог не только погибнуть сам, но и значительно осложнить жизнь ей. Очень осложнить, может быть, даже поставить ее на край гибели.

Итак, Лисандра, все еще в виде тумана, медленно плыла вдоль улицы. Конечно, она могла бы лететь и быстрее, но из осторожности не собиралась это делать.

Те, кто сейчас бегал по городу, штурмовал дома женатых мужчин и развлекался в меру собственной фантазии, на это наверняка не обратили бы ни малейшего внимания. С этой стороны ей ничего не грозило.

Соперник. Его мог насторожить этот странный туман, передвигавшийся со слишком уж большой скоростью. Соперник запросто мог заподозрить, что туман, в который превратилась она, не такой уж и обыкновенный. А заподозрив…

Лисандра была уверена, что, заподозрив неладное, соперник может пуститься наутек.

Как он это делает, она видела прошлой ночью. Быстро, эффективно, убедительно. И самое главное – без следа.

Она достигла следующего перекрестка. Расположенный неподалеку от него дом штурмовали. Надо сказать, очень энергично. Несколько парней в рабочей одежде брали из расположенного неподалеку от дома сугроба снег, лепили из него снежки и кидали их в выходившие на улицу окна. Половина из них были уже разбиты.

Из распахнутых окон в них летели тарелки, кружки, дырявые башмаки, веники, заранее запасенные гнилые яблоки и помидоры.

Все эти предметы, издавая азартные крики, швыряла полная, средних лет женщина в кухонном фартуке – явно хозяйка дома. Две престарелые служанки в старомодных чепцах поспешно подносили ей снаряды.

– Вот так-то! – закричала хозяйка дома, когда об голову одного из парней разбился пущенный ее рукой цветочный горшок. – Вот так-то! Будете знать, как покушаться… Я вам устрою, сопляки вы этакие.

Тот, о голову которого разбился горшок, стал медленно оседать на мостовую. К нему подскочили товарищи. Один из них, внимательно осмотрев голову травмированного, сообщил:

– Пустяки! Жить будет. Самое большое, что ему грозит, – здоровенная шишка.

После этого он зачерпнул в сугробе горсть снега и положил ее на голову пострадавшего. Тот пришел в себя и выругался последними словами.

– Отомстим! Месть, месть и ужас! – закричали остальные парни.