Странный романъ. Часть первая. Волк

А попить водички я сейчас принесу.

Собака отвела взгляд, но голову на лапы класть не стала.

– Гордая, – догадался я. – Стесняешься при мне есть. Я пойду за водой, а ты ешь…

Я осторожно подобрался поближе к собаке. Она вдруг тихо зарычала.

– Ладно, ладно… – заторопился я. – Здесь оставлю. Только ты съешь, а то тут всяких разных много ходят…

Кто именно «всякие разные», я не уточнил, потому что слабо представлял себе их.

Осторожно кинул колбасу. Она покатилась, ткнулась в могучие лапы. Но собака даже не пошевелилась.

«Ну и выдержка, – восхитился я. – Или дрессировка хорошая».

Приглядевшись внимательней, я увидел в густой серой шерсти на шее собаки красивый кожаный ошейник.

– Поэтому тебя и не трогали. Есть ошейник, значит не бродячая, – сказал я, и заторопился к общежитию.

На вахте сидела тётя Оля, которая всех жильцов общежития знала в лицо, поэтому пропуск у меня не потребовала.

Лифт, как всегда, не работал. Пришлось тащиться на девятый этаж пешком, по пути здороваясь со всеми знакомыми.

На площадке девятого этажа, возле дверей неработающего лифта, стояли и курили три девчонки из соседней комнаты. Толстая Оксанка, на курс младше меня, жеманно поджав полные губы, сказала:

– Что-то рано сегодня…

Валентина и Дашка молчали, пуская тонкие струйки дыма.

– Да вот, как-то так получилось, – сказал я, переводя дух. – Барышни, у вас небольшого тазика не найдётся? Очень нужно.

Девицы переглянулись.

Самая серьёзная Валентина сказала:

– Чашка железная большая есть.

– Выручите, пожалуйста. Очень нужно… – повторил я.

– Пошли, – сказала Валентина, направляясь по коридору к своей комнате.

В комнате у девчонок было по-домашнему уютно: занавески, шторы, яркие покрывала, коврики над кроватями.

В комнате, где проживал я, все стены были увешаны моими творениями: картинами маслом, большими плакатами гуашью, маленькими акварельными и карандашными рисунками. И хотя я учился на техническом факультете, а именно – проектирование ЭВМ, в свободное время занимался творчеством – рисовал.

Творения мои долго на стенах не висели: если кому-либо из гостей нравились, и они говорили об этом, я обычно дарил то, что понравилось. Но место от подаренного рисунка долго не пустовало, через пару дней появлялось новое творение.

Через двадцать минут со своей холщовой сумкой я подходил к лавке. Собака лежала на прежнем месте, но колбасы не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».