Ленька Пантелеев

 – Вы что – в магазин пришли, в лавку? Скажите мне, сколько вы хотите денег, и я вам, не торгуясь, заплачу.

– Денег! – усмехнулся возница. – А что мне, скажи на милость, делать с твоими деньгами? Стены оклеивать?

– Не знаю. У нас в городе стены деньгами не оклеивают. Для этого существуют обои.

– Знаю. Не в Пошехонье живем, – осклабился возница. Потом опять помолчал, опять подумал, опять почесал в затылке.

– Николаевские? – сказал он наконец.

– Нет, у меня николаевских денег нет, – сказала Александра Сергеевна.

– Керенки?

– Нет, и керенок нет.

– А какие?

– Обыкновенные советские деньги, которые всюду ходят.

– Гм. Ходят!.. Ходят-то ходят, а потом, глядишь, и перестанут ходить… Кольца золотого нет?

– Знаете, почтенный, – сказала Александра Сергеевна. – Я вижу, у нас с вами ничего не выйдет. Я поищу, может быть, тут другой возница найдется…

– Ну поищи, – усмехнулся рыжий. Потом на секунду задумался и вдруг, хлопнув себя кнутом по голенищу, весело воскликнул: – Э, будь я неладный… чего там… ладно… садитесь!.

И, запихав за пояс кнут, он взвалил на спину самую тяжелую корзину, сунул под мышку один чемодан, прихватил второй и, покачиваясь на своих коротких ножках, легко пошел к выходу.

Через десять минут тяжело нагруженная телега, подпрыгивая на ухабах, уже катилась по проселочной дороге, и Ленька первый раз в жизни чувствовал над головой у себя настоящее деревенское небо и дышал чистым деревенским воздухом.

Ему повезло. Была весна, самый расцвет ее, середина мая. Снег уже стаял, но поля только-только начали зеленеть, и листья на деревьях были еще такие крохотные, что издали казалось, будто черные ветви березок и осин посыпаны укропом.

Все было в диковину ребятам – и безрессорная, грубо сделанная телега, и низкорослая деревенская лошадка, и бесконечная, вьющаяся, как серая змейка, дорога, и холмы, из-за которых выглядывали то деревенские крыши, то ветряная мельница, то колокольня, и зеленеющие нежно поля, и густые, темные леса, каких они, конечно, никогда не видели ни в Лигове, ни в Петергофе, ни в Озерках.

Разморенные долгим и неудобным путешествием маленькие Вася и Ляля прикорнули у матери на коленях и заснули. А Ленька все сидел, смотрел и не мог наглядеться.