Ленька Пантелеев

Вглядываясь в непролазную чащу леса, дыша его прелой весенней свежестью, он чувствовал, что голова его кружится, а сердце стучит громче, и думал, что в таком дремучем лесу обязательно должны водиться разбойники. Ему вспоминались отважные и веселые сподвижники Робин Гуда… герои Дюма, Купера… Дубровский… индеец Джо… Ему казалось, что за стволами деревьев он уже видит чьи-то настороженные глаза, наведенное дуло пистолета, натянутый лук…

А рыжебородый возница боком сидел на передке телеги, лениво подергивал вожжи и угрюмо молчал.

– Ну, как вы тут живете, голубчик? – спросила у него, нарушив молчание, Александра Сергеевна.

Возница целую минуту не отзывался, потом пошевелил вожжами и, не поворачивая головы, мрачно ответил:

– Живем пока…

– С продуктами благополучно у вас?

– Пока, я говорю, не померли еще. Жуем.

– А вот у нас в Петрограде совсем плохо. Уже конину едят.

Возница посмотрел на приезжую, скривил набок рот, что должно было означать усмешку, и сказал:

– Погодите, ишшо не то будет.

– Послушайте, почему вы так говорите? Ведь вам-то теперь легче живется?

Рыжебородый даже подскочил на своем передке, отчего лошадь его испуганно вздрогнула и взмахнула хвостом.

– Легче??! – сказал он с таким видом, как будто Александра Сергеевна сказала ему что-то очень обидное.

– А разве неправда? Ведь вы получили землю, освободились от помещиков…

– От помещиков? Освободились?

Леньке казалось, что в груди у рыжебородого что-то клокочет, бурлит, закипает и вот-вот вырвется наружу.

– Землю, говоришь, получили? – сказал он, натягивая вожжи и совершенно поворачиваясь к седокам. – А на кой мне, я извиняюсь, ляд эта земля, если меня продразверстка, я тебе скажу, пуще лютой смерти душит, если меня комбед за самую шкирку берет?! Помещик? А что мне, скажи, пожалуйста, помещик? Я сам себе помещик…

– Я не знала, – смутилась Александра Сергеевна.

– Кто? Крестьяне?? Довольны?.. Да, ничего не скажу, есть такие, что и довольны. Очень даже довольны. А кто? Голодранец, лодырь, голь перекатная…

Внезапно он оборвал себя на полуслове, посмотрел на приезжую и совсем другим голосом сказал:

– А вы, простите, из каких будете? Не коммунистка? – Ну вот, – усмехнулась Александра Сергеевна.