Спарта. Игра не на жизнь, а на смерть

И он рассказал, как их класс устроил своей классной руководительнице праздник в загородной усадьбе, принадлежавшей родителям Суворовой. Пели хором «Happy Birthday To You», преподнесли торт с зажженными свечами. Истомина даже плакала от радости, благодарила всех. Напоследок подошла к Барковскому, сказала: «Я знаю, это ты придумал. Это поступок. Спасибо». И поцеловала в щеку, чем вызвала аплодисменты класса и ревность Алины Русановой, которая была влюблена в Барковского и не слишком это скрывала…

– Да, я видел фото с этого праздника, – кивнул Крюков, когда Марат закончил свой рассказ.

 – Смелые родители у этой девочки, Суворовой. И часто вы у нее такие «пати» устраиваете?

Этот невинный вопрос почему-то напугал Марата, и он поспешил закруглить разговор.

– Не знаю… Мне пора идти…

– Ладно. Слушай, а кто у Иры Шориной папа? Ты не в курсе?

Час от часу не легче! Нет, разговор точно надо было заканчивать!

– Не знаю, – быстро произнес Марат. – Они с отчимом живут. Можно?

И, не дождавшись ответа, сбежал вниз по лестнице.

Тут как раз и звонок с урока прозвенел, и Крюков поспешил к кабинету биологии: ему хотелось задать несколько вопросов Ире Шориной, а также учительнице Марине Ивановне.

Правда, разговор с Шориной у него не получился: девушка заявила, что ей срочно надо в медкабинет. Тогда капитан вошел в кабинет, показал учительнице биологии свое удостоверение и заявил, что у него есть несколько вопросов.

– Что ж, идемте в лаборантскую, – сказала Марина Ивановна. – Мне надо ухаживать за растениями, полить, подкормить.

Там и спросите.

Они прошли в комнату позади класса, всю уставленную цветами.

– Так что вы хотите знать? – спросила учительница. – Перемена сейчас короткая, а я хотела бы отдохнуть.

– У вашего кабинета дверь неплотно закрывается… – заметил капитан.

– А, вы об этой стычке! – догадалась учительница. – Ничего необычного, подростки…

– Скажите, покойная Анастасия Николаевна вам нравилась? – неожиданно спросил Крюков.

Марина Ивановна напряглась.

– О мертвых, как говорится, либо хорошо, либо ничего… Но, отвечая на ваш вопрос… Я ее не любила.

– Чтобы любить человека, о нем ничего знать не требуется, – заметил Крюков. – А вот для неприязни обычно есть веские причины.

– И они у меня, разумеется, были, – сказала Марина Ивановна. – Только это личное и не имеет к делу никакого отношения.

Голос ее при этом дрожал, и она была на грани истерики.

– А ведь вы на грани истерики, Марина Ивановна, – сказал капитан.