Именем Федерации!

– Уф-ф, – заулыбался монах, что все так хорошо разрешилось, и заторопился к дому – кто знает, сколько здесь бродит этих обольстительных исчадий ада.

Но не успел он подняться на порог дома, как входная дверь сама собой распахнулась, и навстречу монаху вышел бодрый старикашка в черной в красную полоску хламиде и высоком колпаке с кисточкой наверху. Отец Ансельм долго разглядывал колпак, показавшийся ему совершенно дурацким, потом опустил глаза и впился взглядом в подвижное костистое лицо мага. Тонкогубый рот, чуть оттопыренные уши, острый нос и черная, с проседью борода – не очень длинная, но пышная.

Пусть отец Ансельм до этого момента ни разу в жизни не видел Корнелиуса, но старикашка не мог быть никем иным. Святого отца постигло разочарование. Он полагал, что столь сильный маг должен иметь более внушительную внешность.

– Про… грм-м, – прочистил горло монах. – Корнелиус, проклятый колдун и еретик, ты обвиняешься в…

– Во-первых, обойдемся без оскорблений. – У мага оказался приятный, мягкий баритон.

 – Я же не обзывал вас, скажем, гнусной канцелярской крысой?

– Но… – опешил отец Ансельм.

– А во-вторых, пройдем в дом и там спокойно побеседуем.

– Вести задушевные беседы с вероотступником и колдуном? – взорвался монах. – У которого по саду гуляют, – прости Господи! – голые ведьмы, и светит солнце?

– Разве солнечный свет тоже уже под запретом?

– Н-нет, – растерялся святой отец, но быстро взял себя в руки. – Но не ночью же!

– Если вам больше по душе ночь, сырость и холод, я могу устроить их специально для вас, – пожал плечами маг.

– Нет, нет, – поежился отец Ансельм от воспоминаний о холоде и дожде. – Меня вполне устраивают солнце и тепло.

– Прекрасно! Что же касательно девушек, то они вовсе не ведьмы, а, скорее, грациозные символы красоты природы, всего сущего и отрицания лжи. – Корнелиус развел пальцы на правой руке, будто показывал распускающийся цветок. – И часть моего великолепного сада. Он великолепен, не правда ли?

– Сатанинское наваждение! – прорычал отец Ансельм.

 – Блуд!

– Не более сатанинское, чем ваша святая инквизиция. Между прочим, Адам и Ева в райском саду тоже не имели одежд. Помните, в святом писании: «И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились».

– Разврат! – Отец Ансельм уже не мог остановиться.

– Вам, конечно, виднее, – хмыкнул маг. – Но с моей точки зрения, лучше уж милые грациозные нагие создания, чем лысое злобное, клацающее зубами чучело в сутане.