Именем Федерации!

Между прочим, твой стражник, кажется, со мной согласен.

Стражник и вправду вытянул шею в попытке разглядеть бесстыжих прелестниц меж деревьев, но девушки, к его глубокому сожалению, не появлялись. Отец Ансельм нахмурился и ткнул стражника локтем в бок.

– А? – опомнился тот, едва не выронив копье.

– Стой здесь! – приказал монах и, подобрав сутану, взошел по лестнице. – Пошли поговорим, – недовольно буркнул он магу.

– Давно бы так, – кивнул Корнелиус и первым вошел в двери. Отец Ансельм перекрестился, вздохнул и последовал за хозяином в дом.

– Послушай, почему ты их не оденешь?

– Кого?

– Да женщин своих, кого же еще?!

– Они не хотят, не привыкли.

– Как так?

– Очень просто. Одна была кошкой, которая не хотела ловить мышей и вечно таскала сметану; другая – вредной собакой, что вечно путаются под ногами и норовят тяпнуть за щиколотку. Вот я и обратил их в людей. Какая-никакая, а польза от них есть.

– Услаждаешь взор и тешишь плоть? – скривил лицо в ехидной улыбке монах.

– Кто о чем, а вшивый о бане, – покачал головой Корнелиус.

– Хе-хе, и сотворил он человека… Не слишком ли ты высоко взлетел, маг? Падать будет оч-чень больно.

– С чего мне падать? Разве кто-то вроде тебя поможет, а?

– Но ведь ты не будешь отрицать, что твое колдовство не от бога?

– Хочешь сказать, оно от дьявола? Но разве дьявол создавал прекрасные сады или людей?

– Грм-м, – откашлялся в кулак отец Ансельм. Маг оказался не так прост.

Корнелиус прошел к удобному креслу, установленному у окна, и опустился в него. Присесть монаху он не предложил. Но тот и не собирался засиживаться в этом прибежище сатаны. Хотя, подумалось отцу Ансельму, вовсе не плохо, что маг пригласил его в дом. Теперь он видел собственными глазами все, что требовалось: и сад с домом, и непотребных женщин, и неистово сияющее над головой солнце, и даже стол посреди комнаты, уставленный алхимической утварью, в которой пузырились неведомые колдовские снадобья.

– Значит, ты утверждаешь, что являешься белым магом? – Отец Ансельм осторожно приблизился к столу и заглянул в одну из колб, наморщил нос, зажал его и отстранился.

– Белое, черное… Видишь ли, я постигаю мир уже более ста лет, и он гораздо шире и многообразнее, чем представляется тебе. К тому же между черным и белым есть бесконечное множество оттенков и…

– Ты не ответил. – Монах взял другую склянку, поболтал ее и поглядел на просвет.