Валентиныч и его воображаемые читатели

Проводил домой одну кабанью редакционную девушку, которая совершенно очевидно подбивает ко мне клинья, но не в сексуальном, а в возвышенном смысле, и поехал.

В возвышенном – потому что на намёки о сексе девушка реагирует игриво и весело, но любые попытки перейти к действиям задорно пресекает. И о любви периодически заговаривает. Мол, к 19 годам девушке самое время подумать о вечном, о душе и о семейном очаге, а у неё, дескать, как раз приключился кризис личных отношений… Тьфу.

Я ей уж и прямо говорил, что не желаю заново в оковы – ничего не понимает, глупая.

Всё общается со мной и периодически фривольные намёки намякивает и привлекательные фотографии с голыми ногами шлёт на почту, от чего я враз впадаю в жар и лишаюсь воли к победе.

Хотя, нет, не впадаю. Не больно-то, скажу вам прямо, оно мне и надо. Я вдруг неожиданно для себя на старости лет стал к сексу индифферентен. В смысле – нет его, и не надо. Не страдаю. Я к старости стал больше склонен сидеть дома один, попивать сливовое вино на балконе, слушать шум дождя и думать о главном.

Даже музыку не включаю – потому что джаза у меня нету, а Мунспеллы и Терионы в такие моменты не хороши, и подходят только для того, чтобы с утра зенки продирать, на работу собираясь.

Так вот приехал я, значит, к родителям. А ведь ещё год назад я бы расстроился, что девушка позволила мне себя только проводить и ничего больше не позволила. Шёл бы, и хорошо, если бы не плакал. А тут – совершенно спокойно. Проводил – как не проводить? Поздно ж.

Ночь на дворе уже…

И даже попытки никакой не сделал на что-то там намекнуть. Чисто весело проводил, пошутил на прощание и поехал себе восвояси. До свидания, приятных снов. Идите к бую, нету времени.

Так вот, приехал. Но и тут не всё оказалось гладко. Родители – не будь, оказались, дураки. У них на подъезде домофон стоит, и я к ним звонить начал. А они не открывают. И в трубку молчат – что самое обидное. Ничего не говорят, будто их и дома нет!

Но я ж настойчивый.

Звоню, и звоню. И вдруг – оп! – чувствую, отключился домофон. Типа, не только дома никого нет, но и электричество кончилось… До свидания, уходите восвояси.

И вот стою я такой карликовый пинчер – посреди спального района, в два часа ночи, с закончившимися на телефоне деньгами и с одиннадцатью рублями мелкой россыпью в кармане брюк. Отлично. Родители затаились и спать легли, прочие окружающие люди тоже сны просматривают.