На тёмной стороне Земли

Известно только, что эта эфемерная субстанция заполняет примерно девяносто процентов пространства, а всё остальное наша до боли родимая материя.

В ходе экспериментов учёные Центра надеялись обнаружить бозон Хиггса, объясняющий само появление массы. Если честно, то я завидовал отцу. Дома он с горящими глазами так увлечённо пытался рассказать мне об этом, то и дело срываясь на непонятные физико-математические термины, что я даже временами совершенно переставал его понимать, вспоминая старый анекдот про мальчика-дауна.

“Папа, а ты с кем сейчас разговаривал?” – хотелось спросить в этот момент, но я сдерживался. Единственное что я понял из всех научных разговоров, что вокруг нас существует нечто, что никак не ощутимо современными приборами. Но не потому, что это в принципе непознаваемо, а потому, что мы пока не знаем, как это сделать. Вот тут нам и поможет БАК.

Вот так незаметно и наступил волнующий день официального запуска коллайдера. Конечно, до этого уже делали технические старты оборудования для проверки работы систем.

Отец собирался на работу особенно тщательно. Он долго брился в ванной и даже ухитрился не порезаться. Быстро собравшись, этаким бодрячком придирчиво осмотрел мой внешний вид.

Это было ужасно. Мне пришлось впервые в жизни надеть строгий костюм, и даже, о боже, эти дурацкие кожаные туфли под цвет костюма! После традиционных джинсов и футболки я почувствовал себя словно чопорный английский джентльмен времён девятнадцатого века на разнузданном гей-параде в Амстердаме.

А идиотский галстук стискивал шею словно петля. Я вдруг отчётливо осознал, каково это быть повешенным.

Отец огорошил меня неприятным известием ещё вчера.

– Кстати, штандартенфюрер, у меня для тебя есть одно наиприятнейшее известие. Ты будешь присутствовать при официальном запуске коллайдера в числе представителей технических служб. Гордись, партайгеноссе, это важный исторический момент. Там будут первые лица государства, учёные, журналисты и красочные фотографии. Кстати, форма твоей одежды – парадная.

Я как раз вяло пережёвывал ужин и слушал вполуха.

– Ты слышишь меня? Это значит, что твоя обычная одежда типичного парижского клошара, как говорят в вашей молодёжной среде, совершенно не катит.

– По такому торжественному случаю я надену новую белую футболку, – едва не поперхнувшись от неожиданности, невнятно поклялся я с набитым ртом.

– Ты можешь надеть даже двое новых малиновых штанов сразу, но только в другой раз.