Воля богов! Повесть о Троянской войне

 – Уж как она страдает, бедняжка, как изводится! Надо будет попенять моему сыну, чтобы он уделял ей больше внимания.

Звон доспехов на несколько секунд умолк, а потом послышался снова, но уже тише. Перед богинями появился Арес. Он, неуверенно ступая, подкрался к дворцу Гефеста, приоткрыл дверь и застенчиво сказал:

– Я к кузнецу… Он мне меч должен сковать.

Богини безразлично пожали плечами.

Арес боком просочился в полуоткрытую дверь и быстро пошёл в спальню Афродиты. Та полулежала на кровати, изящно отставив босую ножку.

– Я к Гефесту, – краснея, повторил Арес. – Он мне меч… А его нет.

– Нету его, – подтвердила Афродита, лениво растягивая слова.

Она склонила голову набок, кокетливо взглянула на неожиданного гостя хитрющими глазами и, накручивая локон на пальчик, спросила:

– А что?

Сразу после захода солнца уже засыпавший Олимп разбудил дикий визг, сливающийся с грязной руганью. Ошарашенные боги выбегали на улицу и тянулись к дворцу Гефеста, откуда и доносились вопли.

Дверь была раскрыта, у входа всех встречал хозяин дворца и с коварной улыбкой приглашал пройти в спальню Афродиты. Зрелище, которое там увидели боги, никого не оставило равнодушным: над кроватью висела сеть, свитая из тончайших, почти невидимых, но очень прочных металлических нитей, а в ней барахтались голые Афродита и Арес. Афродита в голос ревела, а Арес только вращал глазами и скрежетал зубами от бессильной злобы.

– Вы только посмотрите, боги добрые, что моя благоверная вытворяет, стоит мне из дома уйти! – разглагольствовал Гефест.

– Мещанин! Ревнивая скотина! – сквозь слёзы выла Афродита. – Ничего не было! Мы только целовались!

Но её слёзы ни у кого не вызвали жалости – только смех.

– Ты хоть успел чего-нибудь? – давясь от хохота, спросил Ареса Гермес.

– Перестань! – одёрнул его Аполлон, сам, впрочем, не сдерживавший смех. – Что ты его изводишь? Ему и так плохо.

– Разве плохо? Я бы сейчас с удовольствием поменялся с ним местами.

– Ты что! Стыд-то какой!

– Не понимаю, чего тут стыдиться.

В дверях показалась Афина. Она была единственной богиней, решившейся посмотреть на непристойное зрелище. Любопытство и желание насладиться позором Афродиты пересилили общественные предрассудки. Впрочем, войдя, она тут же вскрикнула и закрыла лицо руками.

– Завидуешь, стерва! – крикнула на неё Афродита.

– Чему тут завидовать? – ответила Афина.