Воля богов! Повесть о Троянской войне

Ситуация получалась скверная: теперь Гермес рисковал не только прогневать Зевса, но и стать посмешищем среди богов, да и смертные, пожалуй, не упустят возможности позубоскалить над ним, да и над всей олимпийской бюрократией: приятно же думать, что на Олимпе такой же бардак, как и везде. Поэтому он решил отстаивать правильность явно нелепого текста:

– Так ведь в постановлении речь идёт о сыне Зевса, то есть о… Полидевке. А который сын Тиндарея – тот, значит, не обожествляется.

Гермес назвал Полидевка потому, что Кастор до сих пор молчал, и надеялся, что он и сейчас промолчит, но Кастор молчать не стал:

– Там о нас обоих речь идёт! И вообще не могут у однояйцовых близнецов быть разные отцы.

– Разве вы однояйцовые? – попытался возразить Гермес, но, взглянув на шапки Диоскуров в форме половинок яйца, сам сообразил, что сказал глупость. – Да, действительно, не могут, – неохотно признал он. – Постановление переделать – это потребует времени, а мы, пожалуй, так можем пока поступить: один из вас пойдёт на Олимп, а другой в царство мёртвых, а на следующий день поменяетесь.

С Аидом я договорюсь, а на Олимпе ничего не заметят, поскольку различить вас никто не может.

Такое временное решение Диоскуров устроило, и довольный Гермес вернулся на Олимп, уверенный в том, что ошибку удалось замять. Посланник богов как никто другой знал, что нет ничего более постоянного, чем временное.

Диоскуры остались с одним обожествлением на двоих и менялись каждый день местами, а боги так ничего и не заметили.

Египетские боги

Медовый месяц Парис и Елена провели на острове Краная. Они были уверены, что так близко от Спарты их искать не будут. Избавившись таким образом от возможных преследователей, они приятно проводили время, пока на корабле не стало заканчиваться продовольствие. Тут Елена вспомнила о сундуках золота, которые она с собой прихватила, и предложила Парису поехать в Египет, чтобы там закупить провиант, а заодно поприцениваться на знаменитых египетских рынках.

Тот не стал возражать: ему не очень хотелось возвращаться домой. Он не без основания полагал, что семья не одобрит его поступок, и хотел как можно дальше оттянуть момент объяснения с родными. Так что Парис сразу согласился с предложением Елены, а Эней просто пришёл в восторг от идеи посмотреть дальние страны. Он сразу побежал рассказывать об этом своей маме, а поскольку деревянная Афродита никак на новость не отреагировала, все посчитали это знаком согласия.