Квантун

Начальник мой похлопотал за меня.

Унгебауэр прыснул.

– Значит, надоел ты своему начальнику, коли он тебя в Квантун сбагрил!

– Вовсе нет!..

– Знамо дело: подсидел, поди, своего шефа, вот он тебя и спровадил за тысячи верст. На другой конец Империи, хе-хе!..

Горский задумался. В словах лейтенанта прослеживалась логика. А что если Воскресенский действительно всерьез обеспокоился за свое место? Что если он нарочно устроил хитрую комбинацию, дабы не потерять теплую должность?.. От подобных мыслей старшему кандидату в судебные должности сделалось мерзко.

В этом случае он всецело являл собою одураченного интригами болвана.

– Домыслил, наконец, Антон Федорович? – проницательно залез в душу Унгебауэр, наливая вторую.

– Ты бы, Демьян Константинович, обождал, покамест щи с ростбифом принесут. Я тебя в купе тащить не собираюсь, – съязвил Горский. Очень уж он не любил так быстро переходить на «ты».

– Ха-ха! Да ты шутник, ваше благородие! Я остряков люблю! Сам порою бывает… ехидничаю. Хе-хе. За морфлот! – вторая рюмка опрокинулась быстрее первой.

 – Ух!.. Дрянь у них водка…

Антон Федорович начал догадываться, почему весьма симпатичный и строгий лейтенант служит в управлении пароходством, а не на боевом корабле…

– Ну-с! Стало быть, коллежский секретарь Горский подсидел своего патрона. Кстати, кто он?

– Судебный следователь.

– О!.. По Министерству юстиции, значит. Занятно, занятно! А город?

– Мать городов русских.

– Киев! Ты из Киева? – в глазах офицера возникло неподдельное уважение.

 – Славный город! Бывал разок – кузина там живет по матушке. Так значит, ты из Киева?

– Можно и так сказать. Хотя наше родовое имение в Минской губернии. Да и гимназию я кончал в Минске.

– Хо-хо! Да мы почти земляки: мой дом в Вильне!

Наконец-то принесли еду. С аппетитом набросившись на щи, лейтенант потянулся к графинчику.

– За Северо-Западный край! И за Россию! – провозгласил тост Унгебауэр.

– Эдак тебе и графина будет мало. Пьешь, как зверь, – метко заметил Горский.

– Странно, что ты не пьешь, – парировал Демьян Константинович, закусывая ветчиной

– Не тянет. На водку смотреть не могу, так что ты уж меня извини. Изредка пью вино, шампанское – не больше.

– Что же ты молчал? Официант! – Унгебауэр повелительно щелкнул пальцами. – Подай бутылочку бордосского!

– Право, не стоит…

– Спокойно, Антон Федорович! Я угощаю! У меня три сотни путевых, – шепнул он Горскому, когда официант удалился.

– Три сотни?? – ахнул Горский.