Квантун

– А ты как думал! Как-никак к структуре К.В.ж.д. приписан.

– К.В.ж.д.?

– Ага. Китайско-Восточная железная дорога. Там своих не обижают. Жалованья у путейцев – будь здоров! У нас поменьше, правда… но всё же. А что до путевых, то и трехсот маловато: в скором поезде почти все отдашь за билет I класса. Я поэтому экономлю: езжу в пассажирских.

«А остаток пропиваю…» – подумал киевлянин.

В ресторан потянулась публика. Вошли две пары: мужчины в визитках, дамы – в жемчугах. Уселись в центре. Официант принес бутылку французского вина, обернутую белым полотенцем.

– За знакомство, Демьян Константинович! – поднял бокал Горский. – Надеюсь, оно положит началу долгой дружбе!

– Великолепно сказано! За дружбу!

Четыре выпитые рюмки водки слегка раскрепостили лейтенанта, но не более. Рассудком он владел отменно. И даже глаза не скатывались в кучу.

«Опыт», – грустно подумал коллежский секретарь. Дамы по соседству скромно засмеялись.

– Не женат? – спросил Горский, не обнаружив на попутчике обручального кольца.

Тот отрицательно покачал головой. – Ну а невеста есть?

– Какая к черту невеста в Квантуне?

– Ну а в Вильне?

– Ну уж нет! Жить на два дома – это не для меня! А тащить невесту в Дальний – маразм. Умрет со скуки. Поэтому, дорогой Антон Федорович, как бы мне не хотелось обзавестись семьей, ее у меня в ближайшие лет пять-шесть не предвидится. Сейчас мне тридцать два – время еще терпит. Тебе, поди, и двадцати пяти нет?

– Мне двадцать семь.

– Да?.. А выглядишь моложе, – поразился Унгебауэр.

– Действительно, мне многие говорят, что я выгляжу моложе своих лет. А когда отрастает шевелюра – и вовсе за студента принимают.

– А ты отрасти усы. Сразу лет пять прибавится.

– Пытался – едва растут…

– Хе-хе!.. И это в двадцать семь? Хе-хе! Впрочем, ты и без усов как будто бы с усами! Оригинальная физиономия!

– А сам-то с кайзера Вильгельма пример берешь?

– С кого же мне еще пример брать? Шутка. Хотя мой род из Лейпцига, хе-хе!..

Время бежало незаметно.

Разговор постепенно раскрывался, выходил на более доверительный уровень. Собеседники рассказывали о себе все больше, все меньше друг друга стеснялись. Распивая гравское бордо, Горский в общих чертах поведал о своей минской, а затем и киевской службе. Субтильный Унгебауэр внимательно его слушал, не переставая есть и пить.

«Куда в него столько влезает?» – недоумевал Антон Федорович.

Несколько раз Демьян Константинович отлучался в уборную.