Квантун

– Когда прибываем?

– К 9? вечера. Стоим час!

– Мало, не успеем. Да и закрыты будут все бани… Не грусти! – подбодрил Унгебауэр расстроившегося товарища. – Завтра в Харбине попаримся!

Антону Федоровичу ничего не оставалось, как уставиться в окно и ждать приближения главного маньчжурского города.

Обратили на себя внимание некоторые новые особенности китайского края. В редких рощицах, что попадались на пути, непременно прятались кладбища с высокими памятниками. Чуть ли не под каждым деревом здесь был кто-то похоронен.

Увидел дерево – знай, здесь могила. Впрочем, для империи с пятисотмиллионным населением это логично.

Также бросались в глаза обгоревшие дома.

– Остались от боксерского восстания, – пояснил лейтенант.

В одиннадцатом часу следующего дня поезд прибыл в Харбин. На перроне собралась толпа встречающих, в основном русские солдаты, офицеры и чиновники. Гордо реявший над вокзалом российский триколор внушал оптимизм. В числе первых из вагона вышел Горский.

Тотчас дал о себе знать мороз.

Несмотря на то, что Харбин находится примерно на одной широте с такими нашими южными городами, как Астрахань и Одесса, холод здесь стоял похлеще киевского. Снегу навалило достаточно, а доселе приветливое солнце куда-то исчезло, верно, посчитав свою миссию выполненной.

Что? больше всего удивило Антона Федоровича, это самый город. Коллежскому секретарю пришлось признать, что Харбин – самый настоящий русский губернский город. Большое число каменных зданий построены в классическом стиле, вывески магазинов непременно на русском, наши солдаты, наши офицеры, наши обыватели, наши русские дети и наши извозчики на наших же тощих лошадках… И по соседству со всей этой нашей цивилизацией как-то очень удачно и гармонично смотрелись многочисленные китайцы.

Будто не мы у них в гостях, а они у нас…

Горский, как убежденный патриот и монархист, начинал понимать глубинные мотивы, которые двигали восставшими против европейского засилья ихэтуанями, прозванными «боксерами» за пристрастие к физическим упражнениям, напоминавшим кулачные бои.

Китайскому национальному подъему, вне всяких сомнений, стоило отдать должное. Оказывается, у этих внешне скромных людей внутри имеется прочный титановый стержень собственной идентичности. Будто сонными тиграми глядят они на русских, выжидая удобного момента для атаки. На улицах коренное узкоглазое население, будь то господин или простой крестьянин, ведет себя предельно сдержанно, но твердо.