Межлуние

Осознавая в полной мере, что у него нет, и не будет второго шанса, Тарлаттус оказался перед выбором: или он покоряется чувствам и, находя в них утешение, продолжает терпеть невыносимо отвратительную жизнь, вздрагивая при каждом стуке в дверь, или воспользуется представившимся случаем. При самом негативном развитии событий ему придется распрощаться с Родиной и попытаться сохранить любовь на расстоянии. Не идеальный вариант решения проблемы, но все-таки он лучше, чем приставленное к виску пистолетное дуло.

– …Позвольте мне завершить начатое и продолжить преследование еретиков.

Высокопреосвященство молчал какое-то время, обдумывая предложение архиагента.

– Ради чего, сын мой?

– Среди них дава из Вилонского Ковена.

Кардинал тяжело вздохнул.

– Почему ты не сказал мне об этом? Будь здесь кардинал, ты бы получил сорок плетей и пожизненное заточение в келье, – произнес другой, до боли знакомый голос.

– Дон Родригес… Как… Как вы здесь оказались?!

– Когда я услышал о Свободном поиске, у меня появились сомнения в твоей честности и основания для дополнительной проверки.

– Мастер, поверьте, ваше предложение значит для меня гораздо больше, чем мешок эскудо, – выдавил шокированный Тарлаттус.

– Неужели?

Тарлаттус зажал в кулаке бусины четок.

– Простите, если вас оскорбил мой поступок. Я и представить не мог…

Дон Родригес успокаивающе рассмеялся. Не слишком громко, чтобы не привлекать внимания.

– Напротив, он доказывает твою ценность, однако я не вижу причин, по которым ты бы отказал Себастьяну.

– Вы бы все равно об этом узнали.

«И устранили бы меня как нежелательного свидетеля» – мог добавить Тарлаттус. Он успел убедиться в рациональности куратора, и снисхождение к некомпетентным агентам не входило в перечень его добродетелей. Не в первую очередь, конечно, но стоило подумать о скрытых возможностях дона Родригеса, так легко подделывающего чужой голос, и причинах такой внимательности к персоне архиагента.

– Позволю напомнить о своем вопросе: почему ты утаил от меня причины отъезда?

– Вы могли отправить другого агента, – нашелся Тарлаттус, – а я собирался закончить начатое.

– Похвальная целеустремленность и неожиданная самонадеянность.

– Я вернусь, – поспешно пообещал Тарлаттус, чувствуя прилив сил.

– Так и будет. Все рано или поздно возвращаются.