Межлуние

Найди в порту Гадии фрегат Эстрит Сан-Хелен и отплывай с ближайшим отливом, – собеседник вернул голосу старческое звучание и закончил: – Отдай капитану и не беспокойся, сын мой, я присмотрю за Кармелой в твое отсутствие.

Через прорезь перегородки к архиагенту втолкнули конверт.

– Благодарю, Ваше Высокопреосвященство.

Покидая исповедальню с окрыляющей решительностью, перенесшей его в середину нефа, он замедлил шаг и, прежде чем продолжить путь, с минуту рассматривал потертый конверт с печатью, успевшей раскрошиться по краям.

Этот приказ был написан не в тесном полумраке, а значительно раньше.

Прищурившись, он повернул лицо в сторону исповедальни, будто ожидая увидеть там подсказку, и, не найдя ее, пересек вторую половину, чтобы окунуться в плотную жару под небесами, пронизанными палящим солнцем.

Едва утро позолотило нежные, будто взбитые сливки, белоснежные облака, как для Аэрин уже отправили приглашение к трапезному столу. Осторожный стук в дверь ее не разбудил: девушка встала еще до рассвета и, сидя на койке, размышляла над вчерашним разговором с Элизабет.

Неохотно выйдя из крохотной каюты, отведенной для прислуги, она посмотрела по сторонам, будто очнулась после долгого сна, и, не узнав, где находится, прислушалась к равномерному вибрирующему гулу, доносящемуся откуда-то из хвостовой части дирижабля. Вчера, едва ее голова коснулась подушки, она буквально провалилась в сон, спасаясь от тревог в сладком мире грез, и не обратила на него внимания. Дава не понимала, откуда исходят эти звуки, пока не вспомнила про вращающиеся механизмы под корпусом воздушного судна.

Тихо поздоровавшись с леди, она устроилась в стороне от них, насколько позволяли габариты трапезной, и как можно ближе к иллюминатору.

По сравнению с тем суетливым утром в асьенде Грандов, этот скромный завтрак показался ей роскошным приемом в королевском дворце. Собственно, три дня назад Аэрин плохо чувствовала вкус еды и по большому счету испытывала к ней отвращение.

Если бы тогда девушке дали не жесткий зерновой хлеб и масло, а предварительно вываренный кожаный ремень, то она, не испытывая сомнений и не задавая вопросов, с благодарностью начала бы жевать и его.

Постепенно нависавшая над ней угроза оказаться распятой на крючьях садистских устройств развеялась, как утренний туман, и у Аэрин, покинувшей Эспаон и буквально наступившей на тень ускользающей уверенности в завтрашнем дне, появился вкус к жизни.