Межлуние

В соответствии со статусом, они неспешно поднимались к замку по парадной лестнице, и их белые бауты[9 - Баута, так же как Чумной Доктор и Вольто, – одна из наиболее известных классических масок.] отражали лунный свет, подчеркивающий устрашающие черты маски. Аэрин вглядывалась в плывущие во тьме лики, и ее сердце сжималось от недоброго предчувствия. Не стоит говорить, что она подумала в тот момент, когда обнаружила следы осторожного осмотра отведенной ей комнаты. Из вещей ничего не пропало, и формального повода для скандала у нее не было.

Зато было до омерзения неприятно.

Наконец наступил праздничный день. С раннего утра ей удавалось избегать общения с названными родственниками, но только это утешающее обстоятельство казалось никчемным достижением по сравнению с накопившимся нервным напряжением. Мрачные предчувствия и безрадостные мысли постоянно окружали Аэрин незримой стаей каркающих воронов, мечтающих заклевать белую ворону в фамильном гнезде Норозини. Боясь сорваться, в очередной раз отвечая на бестактные вопросы о ее счастливой дате, она замкнулась в своих рассуждениях, а этим утром она не узнала в зеркале осунувшееся лицо, обрамленное спутавшимися локонами некогда блестящих волос.

Где та милая беззаботная девушка, что с независимым и гордым видом смеялась с подругами на Лос Оливарес?

Даже на краю галереи нижнего этажа, где почти никто не ходил, дава не чувствовала себя в безопасности, и как будто ощущала чей-то внимательный взгляд. Она с подозрением смотрела на обтянутые ослепительно белоснежными скатертями столы с праздничной свитой стульев, украшенных шелковой драпировкой, и на Маргада в темно-сером костюме, бродящего вдоль живописной живой изгороди и следящего за последними приготовлениями.

Как раз в это время, где-то после полудня, начали прибывать первые гости. Они не планировали оставаться до вечера, используя повод засвидетельствовать свое почтение дону Норозини. Чтобы ожидающие своей очереди господа и дамы не скучали, музыканты, вставшие под галереей, на перила которой облокотилась Аэрин, играли традиционные для юга Илинии мелодии, а слуги подносили закуски.

Свободных мест становилось все меньше, и все чаще звучали торжественные тосты, сопровождавшиеся звоном бокалов. На площадке перед нижними ступенями лестницы стихийно возникли шумные танцы, постепенно увлекавшие новых участников из числа гостей.

Происходящее перед глазами в действительности напоминало не страшные легенды, а светский раут.