Межлуние

Однако при всей парадной красоте у этой медали была обратная сторона: многие улыбки не были искренними, смех казался наигранным, и большинство тостов во славу Миллениум и здравие синьорины Велии произносилось нарочито громко. Находились и те, кто не притронулся к угощению и ни разу не поднимал бокал. В какой-то момент среди ярких контрастов толпы появился прислужник в простом черном рединготе без вышивок и кружев, какие предписывала футровская мода. Руководствуясь некими критериями выбора, он подходил то к одному, то к другому гостю, внимательно выслушивающему короткую фразу и с готовностью следующему за ним вверх по лестнице.

Туда, где скрытый тенью его поджидал Франческо. Поскольку чаще всего в дворик возвращался только человек в черном, то напрашивался вывод о лицемерных причинах, из-за которых все эти люди посетили Ая.

«Ничего святого, – думала дава – Хоть кто-нибудь пришел сюда, чтобы сделать приятное Велии, а не купил подарок, послуживший ключом к двери Анзиано?»

– Сангрия для леди, – послышался робкий голос.

Аэрин оглянулась на Маргада и прислужника, держащего поднос со стеклянным кувшином. Граф наполнил бокалы и галантным жестом предложил один из них даме, пригубившей напиток из чистой вежливости: ее настроение стремительно портилось.

– Свободен, – с показной небрежностью бросил идальго.

Едва дождавшись, когда они останутся вдвоем, молодой человек изобразил некое подобие заботы, испорченное нетерпением:

– Ты чем-то огорчена, как мне кажется.

– Рада, что ты заметил, – сухо ответила девушка, возмущенная наигранной обеспокоенностью собеседника, и недоверчиво нахмурилась.

– Кто-то обидел тебя? Неужели в этом моя вина? Мне кажется, я не заслужил такого отношения.

Дава задумалась над редкой способностью собеседника, сумевшего вложить в эти слова такое количество самолюбия. «Впрочем, чему удивляться, если знаешь, на какой ветке росло это яблоко», – мысленно вздохнула девушка.

– Ты бы радовался, если бы твое участие в торжествах оскорбляло память родных? Моя сестра… подруги, они могли уйти в безлуние.

Пойми, мне не хочется портить настроение окружающим, в первую очередь Велии, и…

Ее голос дрогнул от подступившей горечи, связавшей язык тягостным молчанием.

– Согласен, все это очень непросто.

Граф сделал большой глоток и посмотрел на свет сквозь остатки сангрии, прежде чем произнести:

– Кстати, мы подготовили кое-что для Велии, и мне хотелось бы вручить подарок вместе с тобой. Потом мы сможем уйти.