Свет тысячи звёзд

Вот на что это похоже? Я в приподнятом настроении и все еще напеваю себе под нос. Быть днем в университете, выходить куда-то и некоторое время делать что-то только для себя, что-то, что делает меня счастливой. Я энергично отталкиваю мысли о голубых глазах Эштона и его дыхании на моей коже. Не он причина моего приподнятого настроения. Я просто радуюсь великолепному дню. В университете. Где я, возможно, пересекусь с Эштоном. Я закатываю глаза и выливаю на сковороду три маленькие лепешки из теста.

– Но ты любишь блины, – подчеркнуто спокойно говорю я.

 – И для вещей, которые ты любишь, время от времени можно сделать исключение, – я выкладываю на тесто аккуратный смайлик из шоколадных капель.

– Сегодня не воскресенье, – голос Бена становится пронзительнее. Его руки беспокойно двигаются в воздухе, и его взгляд блуждает от блинов, которые я ставлю прямо на стол к упавшим колечкам. Я поспешно отодвигаю тарелку и убираю стакан молока, который он чуть не сбил со стола. Это последняя капля, заставляющая переполниться бочку терпения Бена.

Он отмахивается от меня, от стакана, который больше не стоит на своем месте. Кричит и сбрасывает блины со стола. Тарелка разбивается о пол, и смеющиеся шоколадные лица рисуют разводы на деревянных половицах. А лицо Бена уже наливается красным, но он не набирает воздух и продолжает кричать.

– Бен? – я пытаюсь достучаться до него. Безуспешно. Мое сердцебиение учащается, хотя я знаю, что это неэффективно. – Тигр? Бен? – никакой реакции. Вместо этого крик становится громче.

Он так сильно раскачивается на стуле, что может упасть.

– Не хочешь почитать «Кролика Питера»? – я закусываю свои губы. Ни жалость, ни гнев, ни злость или упрек не могут прокрасться в мой голос. При этом все эти чувства так сильно сжимают мой живот изнутри. Я сглатываю. Как всегда. – Или мы посмотрим на звезды, – я судорожно вспоминаю, как называется первое созвездие. – Давай же, Бен. Андромеда, Близнецы, Большая Медведица, – он не реагирует. Вместо того чтобы продолжить список, он спрыгивает со стула.

Его мышцы сильно напряжены, а кулаки сжаты. Брат слишком тяжело опускается на пол. Вторая партия блинов подгорает на сковороде, и едкая вонь заставляет его свернуться калачиком, резко биться головой и реветь. Громко. Пронзительно. Непробиваемо. Даже для меня. На самом деле я всегда нахожу способ достучаться до Бена.

Мама с растрепанными волосами и темными кругами под глазами появляется в дверном проеме.