Свет тысячи звёзд

Маме хотелось, чтобы лучшей подругой ее дочери стала славная спокойная девочка. Кто-то, кто принял бы ее болезнь за причину замотать ее в пузырчатую пленку и не подстрекать ко всяким рискованным проделкам. Но ни Бекка, ни Эмма не дали сбить себя с толку. Так же как рак поражал тело Эммы, он формировал их дружбу.

Бекка была рядом с Эммой до самого конца. И она рядом со мной. Всегда. Она моя семья.

Бекка прыгает ко мне на кровать и барабанит ладонями по моему животу.

– Приятель, ну давай. У нас нет времени хандрить, только потому что девушка ранила твое крошечное мужское эго.

Я только что получила сообщение от Уилла, сегодня вечером на площади у Аутио планируется еще одна вечеринка. Разогрев перед завтрашней вечеринкой от Каппы Сигмы.

Статуя Гризли, стоящая в центре кампуса и смоделированная каким-то парнем по имени Аутио, является достопримечательностью нашего университета.

– Крошечное, да? – я приподнимаю одну бровь и пытаюсь улыбнуться.

– Видишь, все не так плохо, – комментирует она мою попытку.

 – Пойдем.

Бекка спрыгивает с кровати и уже находится на полпути к двери, когда я качаю головой. Мне не хочется. Это действительно тревожный знак. У меня всегда есть настроение для вечеринки. Тем более, если это незаконная вечеринка, а так как Гризли Аутио священен, то, конечно, никто не разрешал все это. Мало что увлекает меня больше, чем хорошая музыка, веселье с небольшим количеством острых ощущений и алкоголем.

– Что такое?

– Думаю, не сегодня, – отмахиваюсь я. – Мне нужно еще поработать, – говорю я, указывая на свой заваленный письменный стол, на краю которого сложены книги и листки бумаги.

 – У меня есть парочка идей для фильма, который я хочу попробовать.

– Семестр только начался, зубрила. Давай же.

То же самое я сказал Харпер. Если я останусь здесь, то весь вечер буду думать о том, почему она не согласилась приехать завтра. Мысли о ней перенесут меня к Эмме, к моей семье и всему дерьму, о котором я хочу забыть.

Бекка права, мне не стоит оставаться здесь и позволять своему мозгу терзать себя.

– Ладно. К Аутио, – я пожимаю плечами, хватаю ее и начинаю щекотать. Даже если кто-то может считать ее крутой, в сердце Бекка – ребенок, который все еще лежит с моей сестрой под одним из больших каштанов в Центральном парке и ест мороженое. Она хихикает и вырывается из моих объятий.

– Перестань, идиот.

– Идиот не я, а Уилл.

Ее лицо мрачнеет, и, хотя Бекка прижимает к моей груди подушку, она кивает.