Жертвы жадности. На пути прогресса

Не обнаружив рядом врагов, бронемишка повертелся на месте, громко порёвывая, а потом застыл – видимо, приходя в себя после того отчаянного непотребства, что с ним случилось. Правда, теперь он стоял на четырёх лапах, убрав когти, и, видимо, решал, что же делать дальше. А мне тем временем пришла в голову совершенно безумная идея – поорать. Да-да, поорать!..

Говорят, что против наших земных медведей помогает. Не уверен, что, будучи сознательным молодым человеком с одной-единственной жизнью, я решился бы испробовать этот способ при встрече с бурым мишкой на Земле, что уж говорить про дологнисскую тварь… Зато тут-то у меня было много попыток, большой запас прочности и к тому же верные товарищи по оружию.

А ещё можно было попытаться быстро убежать, если мишке это не понравится…

Бронемишка, видимо, обладал тонким музыкальным слухом. В общем, ему ожидаемо не понравилось – и он даже сделал шаг по направлению ко мне, но тут рядом появились Барэл и Тариг, тоже вопившие во всё горло.

Подтянулись за ними и другие бойцы – и бронемишка застыл на месте. С его точки зрения, наверно, всё выглядело так:

«Орёт, небольшой, ща вломлю».

«Орёт, стал больше, есть шансы».

«Орёт, большое, что-то стало страшно».

«Орёт, очень большое, много рук, много ног».

«Да ну, на фиг!»

И в тот момент, когда бронемишка понял, что вот это «орущее и большое» ему не по зубам, он развернулся и припустил прочь, высоко вскидывая центральные сегменты брони на спине и виляя мохнатой задницей.

Утерев пот и кровь с лица, я осмотрелся: Мадна лежала без сознания, Борборыч тоже вырубился, а Касса, постанывая, отползал в сторону. Ещё двое бойцов валялись в том самом месте, где бронемишка в первый раз врезался в наш отряд.

– Кадет! Раненые! – крикнул я.

– Уже! – ответил тот, бросаясь к Борборычу.

– Быстро, делаем носилки! – крикнул я и ткнул в тех, на кого выпала эта нелёгкая задача. – Потом отходим в лагерь! На сегодня разведка окончена…

Возвращались мы уже под первыми каплями дождя.

Тёмные клубы на горизонте обещали новую грозу в самое ближайшее время, а нам нужно было ещё затащить наверх носилки с ранеными. Холодный ветер трепал кожаную одежду и пробирался под неё, заставляя нас зябко ёжиться. Хотелось поскорее оказаться в домике, растопить очаг, прогреть всё и что-нибудь скушать… Ушибы, оставшиеся после боя, всё ещё болели, заставляя меня морщиться при каждом шаге.