Жертвы жадности. На пути прогресса

Ливень уже прекратился, но какая-то мелкая морось всё ещё шуршала по крыше.

– Как хреновое самочувствие? – спросил я.

– Как хреновое! – согласился Борборыч. – Чем всё закончилось?

– Мы прогнали бронемишку хоровыми воплями, но не добили… – признался я. – А вот теперь я думаю, что, наверно, зря не добили…

– Точно зря! Он уже приходил в расстроенных чувствах… – кивнул Борборыч в сторону выхода. – Жаловался на жизнь.

– А должен был нас бояться! – вздохнул я.

– Это так не работает… – проговорил наш рейд-лидер.

 – Если хотите, чтобы он вас боялся, ходите толпой и ревите. Или надо добивать!

– Добить его, пока он не на спине – без шансов… – покачал я головой. – Там запас в сто двадцать тысяч жизней, и общий урон срезается процентов на восемьдесят. Либо мы его перевернём и зачешем ему пузико до смерти, либо он нас порвёт на лоскутки и запчасти.

– Понятно… – Борборыч кивнул. – Значит, надо делать ловушку. И выманивать его ночью. Что он с нами такое сделал днём?

– Я бы сказал, что загипнотизировал, – предположил я.

 – Но ведь не гипнотизировал…

– Нет… Просто как-то сразу взял и подчинил… – согласился Борборыч.

Мы ещё немного посидели молча. Я пытался принять новый факт в картине мира. Наконец рейд-лидер улыбнулся и снова заговорил.

– А ты знаешь, всё не так страшно! Можем его переворачивать, сколько душе угодно. И ведь устройство нужно совсем простое!

– Давай, излагай! – предложил я.

– Всё, что нам нужно – это большой рычаг и рогатина.

Рогатину привязываем к середине рычага. Встал он на ноги – просовываем рычаг под пузо, упираем рогатину в землю, рывок – и он снова на спине!

– Да, вот только его сначала надо остановить! – напомнил я. – Пока он носится, прикрывшись бронёй, мишка нас раскидывает как пушинки.

– Рогатины! – снова сказал Борборыч и улыбнулся в ответ на мой недоумённый взгляд. – Не надо его на копья встречать! Надо встречать на рогатины, упёртые в землю.

А дальше – рычаг, и переворачиваем!

– Значит, с утра начнём готовить рогатины, – кивнул я. – Ты ел?

– Я пытался, но гнуться больно и тяжело… – признался Борборыч. – Если поможешь с едой, то я перекушу и пойду ещё посплю. Может, утром получше будет.

Сотый день… В детстве казалось, что каждый день – это целая вечность, а неделя – это фиг знает сколько вечностей… Смена в летнем детском лагере – вообще вечность в кубе.