Майонезовы

А куда? Точно же!

В замке зазвенел ключ и за порог ступил довольный Евграф с засосом на шее. Он пробирался к туалету.

– А ну иди сюда, сволочь!– закричал отец с комнаты на всю квартиру.

Евграф, было подумал, что отец опять оскорбляет соседа через стенку и немного похихикал. Но, когда лицезрел его злого да ещё и с ремнём от стиральной машины (другого не было) около себя, понял, что ошибся.

– Смешно тебе?– со взглядом агрессивного Пореченкова поинтересовался отец.

Старший опустил голову и ответил отрицательно.

– ТЫ деньги забрал?– брызнул слюнями папа, дрожа от волнения. Так же дрожжало его брюхо с прилипшим к пупку рыбным пузырём.

– Какие деньги?– дрогнул и Евграф.

– Какие?– вспылил батя и протащил сына за ухо в его комнату.– А ну давай, жопу свою!

Сын сквозь страх повторял, что он ничего не брал, но отец был непоколебим. Он ударил мальчика ремнём по заднице так сильно, что аж с носа слетели очки. Далее отхлестал его ещё несколько раз и показательно разорвал учебник по физике за седьмой класс из которого выпало фото Алевтины.

Отец с завистью наступил на него, оставив у девушки на лбу жвачку с подошвы тапка.

– Ну что, Евграф,– злорадно пыхтел отец.– я ожидал от тебя какой-то пакости, но чтоб так.Что ты, что твой дедуля Евграф- оба засранцы ещё те! Кхе!

На этом моменте он поперхнулся и выплюнув рыбную кость, добавил:

– Ненавижу это имя!

Потом ударил ремнём по столу.

– Пока не признаешься- буду бить.

– подытожил отец и вышел, чуть было не врезавшись в шкаф.

Сын тихо, но прогрессивно плакал. Больше от обиды, чем от боли. Под его потоком слёз оказались ошмётки учебника. Он даже забыл, что хотел в туалет. Евграфович же сидел в кресле и гневался. У него в лысеющей голове никак не укладывалось произошедшее. «Пригрел змею на шее называется- думал про себя батя.– только рыжую такую и в очках». Ведь конверт не мог просто взять и пропасть. Да и оплошаться Евграфович был не готов.

Однажды, была подобная ситуация: он звонил в бухгалтерию и выяснял, почему ему на карту не переводят аванс, хотя забыл, что уже давно его пропил. Вероятно и здесь всё не так просто. Поразбросав мозгами, Евграфович изменился в лице: да точно он! Кто ещё будет совершать такое подлое преступление против своей семьи. Сын его, Евграф Дмитриевич, сидел за столом и тяжело вздыхал. Его нос разбух от соплей и отчаяния.