Дневники

Приятно будет поговорить с кем-то (пантомима со стариком-крестьянином не в счет), на время отвлечься от здешних тайн. Но то, что я точно не знаю день его приезда, – крайне неудобно: я не могу заняться вышивкой или рисованием, не рискуя быть застигнутой врасплох. А мне весьма не хотелось бы метаться по дому подобно испуганному кролику, стараясь спрятать свое рукоделье.

3 ноября

Метель. Не думаю, что сегодня стоит ждать гостей.

Тропинка, ведущая от домика смотрителя к двери маяка, из-за сугробов по обе ее стороны все больше напоминает рвы вокруг тех королевских замков, что были нарисованы в книгах сказок.

А нетронутое покрывало снега как будто говорит, что никого больше не осталось на всем свете.

В такую погоду хочется видеть у очага всю семью, слушать долгие рассказы, вспоминать былое, пока не закончатся зимние песни ветра и в мир не вернется тепло. Самое время для уютных историй о том «как тетушка Мэри, бывшая в те годы юной девушкой, отвергла своего воздыхателя», о том «как дядюшка Арти повздорил со своим приятелем», или «как дедушка Теодор потерял очки» – историй домашних и всем известных, знакомых до последнего слова и рассказываемых не для того, чтобы поразить слушателей необычайными приключениями, вовсе нет, но чтобы напомнить старшим о годах юности, поведать молодым о ждущей их жизни, сплотить и сблизить всех собравшихся.

И когда вдали от дома вы заговорите о семье, то вспомните не фамильные портреты, не то, какие подвиги совершили ваши предки, и даже не герб, если таковой имеется. Нет, вспомнятся именно эти тихие вечера у камина.

К сожалению, в моей жизни их было мало, а вместо большого дружного семейства в этих воспоминаниях только Джейн, я и гувернантка. А позже Гарольд. Но это счастье было слишком коротким.

5 ноября

Мой работодатель еще не приезжал, но, думаю, никто не стал бы винить его в этой задержке: отправляться в дорогу в такой снегопад – безрассудство.

8 ноября

Наконец приехал господин Ольсен. Привез продукты, новости о городке, который я видела мельком, и сплетни о людях, которых я вовсе не встречала.

А также – в качестве знака благоволения со стороны госпожи Ольсен и извинения за задержку – пучок зелени, лично выращенный в теплице почтенной супругой моего работодателя. И, разумеется, ту часть жалования, что полагалась мне за эти две недели.

Когда все мешочки и свертки были выгружены, господин Ольсен осмотрел маяк, проверил лебедку и, по-видимому, остался доволен.