Пять шагов после смерти

Все наши грубые и обидные слова, тогда сказанные нами, будто бы застряли в пыльном воздухе этой квартиры, доносясь сейчас до моего сознания назойливым эхом из прошлого. Но это оказалось не самым страшным, что мне пришлось пережить в тот вечер.

Тот вечер. Теперь это жирная точка на линии моей судьбы.

Перед глазами всплывали мрачные картинки, и снова все мои внутренности сворачивались в твёрдый колючий клубок, учащая сердцебиение. Я была обижена на Марка, разочарована его поведением, но я всё равно продолжала чувствовать к нему то тепло, которое он у меня вызывал, когда снимал свои многослойные маски и был со мной откровенен и искренен.

Даже когда по-детски на меня злился. Более месяца мы с ним тесно общались, и я влюблялась в него всё сильнее и сильнее. Я знала, что там, глубоко внутри его сердца, жил маленький добрый ребёнок, который мечтал вновь научиться доверять людям. И я хотела ему помочь.

Сейчас, когда Матвеев полумёртвый-полуживой лежал на холодной койке в больничной палате, я просто не находила себе места.

Каждые два часа я звонила в больницу и спрашивала, пришёл ли он в сознание. Я была уверена, что это должно было произойти. Но всё равно каждый раз слышала один и тот же печальный ответ. Девушка на ресепшене, которая постоянно отвечала на мои звонки, с каждым разом отвечала мне всё грубее и грубее. Возможно, завтра она начала бы мне уже хамить.

При каждой мысли о Марке на моих глазах сразу же предательски наворачивались слёзы, но я вовремя успевала себя тормозить и не давать волю эмоциям.

Мне действительно некогда было себя жалеть.

– Илья, ну почему так? – спросила я час назад у своего коллеги. – Почему Марк до сих пор не очнулся?

– Он не хочет, – ответил мне друг его детства. – Ему не за чем сюда возвращаться.

В этот момент меня ударило током. Образно говоря. Даже голова слегка закружилась, а в ней подобно лесной ягоде созрел план. Хороший сумасшедший план. И, скорее всего, даже не реалистичный. Я даже не стала озвучивать его при Илье, боясь, что он примет меня за умалишённую.

Возможно, так оно уже и было.

На столе на кухне лежали старые фотографии Марка, которые я нашла у него в коробке под кроватью. Раньше я никогда их не видела. Они мне понадобились для того, чтобы я могла в одну из газет выложить объявление с просьбой откликнуться, если кто-то что-нибудь слышал или был свидетелем ситуации, произошедшей с ним тем вечером. И, веря в свои силы, я стала наивно ждать. Больше ни о чём я не могла думать.