Пять шагов после смерти

Я хотел заплакать, слушая, как мой класс заливается неудержимым смехом. Учительница резко встала из-за стола:

– Погорелов, соблюдай тишину! Иначе сейчас выйдешь за дверь!

– Да с удовольствием, – ответил хамоватый ученик. – Мне есть чем заняться.

Пытаясь успокоить класс, она прошлась между рядами. После нескольких угроз отвести кого-нибудь к директору и вызвать чьих-либо родителей практически все ученики замолчали. Я, бледнея от волнения, наспех рассказал стихотворение и сел обратно за парту.

Мне поставили «четыре». Наверное, в данной ситуации это лучшее, что могло со мной произойти.

Весь оставшийся урок я сидел не поднимая головы. Лицом я уткнулся в сборник Барто. Пытаясь забыть про своё неудачное выступление, я прочитал несколько десятков её стихов. И был сильно восхищён. Каким же талантом надо обладать, чтобы писать в рифму такие замечательные строчки? У меня бы так не получилось. Это же нужно иметь талант. Вряд ли он у меня был. Хотя… Хотя я ещё даже не пробовал.

Может нужно начать? Я вырвал из тетрадки чистый листок, радостно положил его перед собой и… И всё. Воодушевление сразу пропало. В голову ничего не приходило. Ни строк, ни рифм. Я был расстроен. Я думал, что сочинять стихи намного легче. Как же тогда они появляются?

Мне стало грустно. Даже находясь в одном кабинете с парой десятков моих сверстников, я чувствовал себя одиноким. Бывает же так. Тут у всех были друзья, кроме меня. Наверное, именно это и обижало меня больше всего.

Разве я не умею дружить?

Я так глубоко ушёл в свои мысли, что даже не обратил внимание, как написал на белом листке бумаги ровным почерком: «Я снова один…». Я с удивлением смотрел на эту запись. Да, это всего лишь три слова, но что-то в них меня цепляло. В этот момент я понял, что у меня не получится писать такие простые, но в то же время забавные стихи как у Агнии Барто. У меня в душе были абсолютно другие настроения. Не беда, решил я. Буду писать о том, что первым приходит на ум.

Я снова уставился в окно и задумался. Наверное, мне стоило бы рассказать о своём одиночестве. Пусть с кем-то с глазу на глаз я не мог это сделать, но вот листок бумаги точно меня выслушает.

До конца урока я написал всего одно четверостишие. Кажется, вышло не очень хорошо. По крайней мере, мне не нравилось. Я долго перечитывал свои строки по несколько раз, пытаясь понять, о чём же теперь писать дальше.

Прозвенел звонок.