Укроти меня, или Грани возрождения

 – Оно само, что я могу сделать с тем, что эти долбаные молнии стали пробиваться даже через защитные перчатки?! Ничего я не могу сделать сама!

Если бы в помещении было хоть что-то бьющееся, я бы обязательно пошвыряла эту вещь в стену. Но из доступных для швыряния вещей здесь была только злополучная подушка. Ее-то я и швырнула снова в дверь, и подушка вновь тяжело упала на пол с глухим звуком.

– Я знаю, – мягко произнес Заэль.

– Что ты знаешь? Да что ты знаешь? – огрызнулась я. – У меня приступы стали накатывать уже почти каждый день, папа.

Каждый день! Знаешь, как это больно? – я чуть не плакала от злости и бессилия. – Знаешь, как это невыносимо больно, когда тебя изнутри разрушает собственная магия, которая отчаянно рвется наружу, и бесполезно ее сдерживать? Знаешь, как это страшно – чувствовать эту боль постоянно и знать, что жить осталось недолго?

– Догадываюсь, – грустно улыбнулся Заэль. – У меня тоже была непростая жизнь, Лора, мне пришлось пройти через множество сложностей и через разную боль.

Пытали меня когда-то много и весьма изощренно, поверь. Когда однажды я был в плену у одной сбрендившей волшебницы, я испытал на себе такой спектр боли, какой многим даже в страшном сне приснится не может. Я не знаю на себе точно такой же боли, какую постоянно испытываешь ты, но, поверь мне, о боли я могу рассказать очень многое.

Я тяжело вздохнула, понурив голову. Да, пожалуй, папа действительно мог как никто другой понять, что мне приходилось проживать во время магических приступов.

– Что мне делать, пап? Я торчу в этой гребаной камере, как распоследняя преступница, – вздохнула я, закусив нижнюю губу. – А я не преступница, папа!

– Я-то знаю. Но ты являешься таковой в глазах других волшебников, – вздохнул Заэль. – От твоих действий пострадало несколько человек, основное руководство Генерального Штаба не питает к тебе теплых эмоций и весьма активно настраивает против тебя всех инквизиторов. Ты очень рьяно пыталась обороняться от инквизиторов в последний раз, и ты каждый раз пытаешься сбежать из камеры, после того как тебе помогают лекари…

– И буду пытаться сбегать дальше! – твердо сказала я, гневно сверкнув глазами.

 – Мне нужно попасть к Калипсо. Я чувствую, что нужна ему! И я не оставлю попыток побега, чего бы мне это ни стоило.

Заэль смерил меня каким-то особенно глубоким взглядом.

– Ты действительно любишь его? – тихо спросил он.

– Больше всего на свете, – ответила я без промедлений.