В сетях обмана и любви

– Ты испортишь шелк, мама, – ласково сказала она и оглядела крошечное помещение.

Каморка была заполнена молитвенниками и сборниками церковных гимнов, уложенных шаткими стопками. Витраж в маленьком круглом окошке, расположенном высоко, изображал святого Георгия, устремившего глаза к небесам. Он выглядел вполне довольным тем, что там видел. Но Мэг, проследив за его взглядом, обнаружила только паутину на каменном своде.

– Мама, что ты имела в виду, говоря о его мастерстве как любовника? – спросила она. – Я не помню, чтобы об этом писали в бульварных листках.

– Это размер его… – Флора снова ударилась в слезы.

– Значит, он высокий, – задумчиво произнесла Мэг. – Я высокая женщина, и мне бы хотелось, чтобы он был хотя бы одного роста со мной.

Флора подняла на нее покрасневшие глаза.

– Высокий? А при чем его рост?..

Суета и шум перед входом нарушили тишину за стенами их укрытия. Заржал конь, и копыта зацокали по каменным ступеням. Створки двери главного входа в храм с шумом распахнулись и с ужасающим грохотом ударились о стены.

Флора отскочила назад и схватила дочь за руку.

– Где моя невеста? Поспешим, пора приступать к венчанию! – раздался звучный мужской голос.

Маргарита в смятении закрыла глаза. Страх неистово забился внутри, тяжелым камнем давя на сердце.

– Насколько я понимаю, он наконец прибыл. – Флора сжала плечи дочери. – Еще не поздно. Мы можем потихоньку выскользнуть за дверь. Никто и не заметит, если мы поторопимся.

На мгновение эта мысль показалась Мэг соблазнительной.

Теперь слышались громкие голоса других мужчин. Конь ржал, видимо, выражая протест. Кто-то смеялся. Должно быть, ее жених – в соответствии со своей дьявольской репутацией.

Маргарита посмотрела на дверную задвижку, затем взглянула на святого Георгия. Он как будто подбивал ее бежать, но она строго поджала губы: ведь она не сбежала, даже когда отец продал ее любимых лошадей, не поставив дочь в известность. Не сбежала, когда отец умер, а мать впала в депрессию от горя.

Мэг продолжала жить и делала все, чтобы поддержать свою семью.

– Заметим мы – ты, я, Лили и Миньонетта, – когда нам придется покинуть Уиклифф, – ответила она матери.

Раздался тяжелый удар в дверь. Мэг отодвинула задвижку и слегка приоткрыла створку, но увидела лишь полные панического ужаса глаза коня, которого несколько слуг пытались стянуть вниз по ступенькам храма. Всадника с ее места видно не было. Сердце Мэг глухо забилось, живот свело спазмом.