Черная метка в паспорте

Девушка внезапно опередила оперативника, она ловко проскочила вперед и вытянулась в струнку на пороге, задрав голову на высокую фигуру:

– Вы ведете поиски убийцы Людмилы Рыковой? Уже столько женщин пропало, Афанасьев открыл охоту на своих бывших жен! Почему вы бездействуете?

Бережнюк покосился на Гурова, но сдержался, хотя в его голосе сквозило раздражение:

– Никаких комментариев, гражданка. Информация по следствию закрыта. Не мешайте, у нас совещание проходит.

Только напористую девицу не так-то легко было остановить.

Она засыпала майора вопросами:

– Какое следствие? Закрыть Афанасьева в СИЗО – и все? Вы ищете Рыкову? А остальных? Вы вообще знаете, что уже три женщины, три бывших жены Афанасьева, не вернулись домой? У вас есть заявления об их пропаже? Вы ведете поиски? Найдите пропавших женщин! Что, если они еще живы?! – высокий голосок перешел на крик, по лицу посетительницы хлынули слезы.

При виде женской истерики Бережнюк скривился и буркнул подчиненному:

– Дежурного зови, пускай выведет.

Как он ее вообще пропустил?! Черт знает что творится, нашли время! С ума сошли с этим Афанасьевым!

Павел неохотно поднял трубку стационарного телефона и бросил несколько отрывистых слов. Только всех опередил Лев: от вида перекошенного личика в слезах опер забыл об обещанной Орлову осторожности. Полковник Гуров мог вынести любые тяжелые сцены на своей работе. Бывалый опер привык к трупам, пролежавшим долгие месяцы, к виду крови, агрессии озлобленных преступников. Но вот женские слезы действовали на него удручающе, включали невидимую кнопку – стремление действовать немедленно, лишь бы остановить этот горький поток.

Поэтому сейчас он шагнул внутрь и встал рядом с рыдающей посетительницей. Стараясь унять дурноту, что мешала сосредоточиться, спокойно попросил:

– Давайте лучше воды предложим. Простите… как зовут вас? – он обвел кабинет взглядом. – Найдется у вас стаканчик?

Под его взглядом Бережнюк отступил в глубину пространства к большому столу и с недовольным видом начал шарить в шкафу с документами.

В тишине под звуки затихающих всхлипываний забулькала вода в стакане. Девушка робко протянула руку, неловко приняла стакан и прошептала:

– Надежда. Спасибо, – принялась пить маленькими глоточками.

На пороге возник смущенный дежурный, форменная фуражка висела на затылке, по лбу катились крупные капли пота:

– Виноват, господин майор. Она удостоверение журналиста показала. Сказала, у вас эта-а-а… как ее, встреча с журналистами.