Каталог оккультных услуг

На табличке стояло одно-единственное слово: «Ведьма».

Что бы ни говорили про Рону – а про нее много всякого говорили, – никто и никогда не мог уличить ее в недостатке чувства юмора.

Всю ту первую длинную зиму и львиную долю следующего лета восемь поселенцев держались от Роны Блэкберн подальше. Они не предлагали ей ни помощи, ни дружбы, ни войны – вообще ничего.

Рона огородила участок забором и построила небольшой сарай. Она купила несколько коз и кур у семьи отшельников, жившей на другой стороне острова и не обнаруженной остальными поселенцами.

Она нашла в лесах пчелиный улей и перенесла поближе к дому. Когда наконец пришла весна и пчелы проснулись, Рона собрала большой урожай отборного меда. Она высадила огромный сад, и в глазах пестрело от ее подсолнухов, цинний, георгинов, лаванды, розмарина, иссопа, чабреца и шалфея. В жаркие летние месяцы у нее росли морковь, огурцы, бобы и помидоры, размером и формой напоминающие небольшие валуны.

Все это время первая восьмерка не вмешивалась.

А потом…

Восемь мужчин рубили деревья, чтобы украсить церковь шпилем. Форсайт Стоун настаивал, что шпиль должен быть высоким – его должно быть видно из любой части острова, чтобы священная стрела указывала и набожным, и безбожникам путь к спасению и вечному блаженству.

Кожаный ремень, которым они связали деревья, чтобы поднять их на холм, перетерся и лопнул, и вниз по склону хлынула лавина бревен, погребя под собой Себастьяна Фарса.

Никто не помнил, кто предложил отнести доктора к Роне. Возможно, это был сам Себастьян, хотя к тому времени, как они подошли к дверям ее дома, он уже почти перестал издавать хоть какие-то звуки.

Рона должна была понимать, что спасение одного из мужчин может привести ее как к принятию, так и к отторжению. Столетиями женщин рода Блэкберн подвергали гонениям по одному подозрению в деяниях менее жестоких, чем лишение кого-то жизни. И тем не менее Рона посторонилась и позволила мужчинам внести раненого врача в ультрамариновую дверь.

Когда пострадавшего уложили, она велела всем идти по домам.

Женщины рода Блэкберн никогда не любили публику.

Мужчины, чья одежда все еще была липкой от крови Себастьяна, развернулись и направились к своим хижинам. Одни хранили гробовое молчание, другие болтали, широко распахнув глаза: ужас перед пережитым заставлял их снова и снова пересказывать, как все случилось.