Нелюдь живая. Нелюдь мертвая

Его телефон истошно вопит стандартной для старой модели мелодией, но внимание Антона приковано к планшету.

– Ничерта оно не доброе, – откликается он на приветствие, тянется к телефону, но тот сразу успокаивается. – Видел уже свою звезду?

– Как раз собираюсь, – отвечает доктор Триген. Хотя его темная макушка едва достала бы здоровяку Пехову до подбородка, доктор Триген умудряется глядеть свысока. Впрочем, Антон – единственный из всего Института, кому на это наплевать. Привык.

– Передай твари, если парнишка умрет, я собственноручно сверну ей шею.

– Не положено. Как говорил пророк Карвен: «Не превышай своей власти, пока не достигнешь самой вершины. Ибо до тех пор твоя власть всего лишь иллюзия».

– Ну-ну. Это ты про нашу госбезопасность? Она-то на что угодно пойдет, чтобы государство обезопасить от своих же людей, – кривится Пехов и косится на собеседника. – Просил ведь, доктор Триген, при мне не надо так скалиться. Без тебя тошно.

– Не буду, – обещает теперь уже начальник – подчиненному.

 – Через полчаса подготовь мне отчет о состоянии… – доктор Триген ищет подсказку в бумагах на своем планшете, – Михаила.

– Сделаю, – кивает Пехов. – И, начальник, осторожней там.

Для доктора Тригена опасения Пехова беспочвенны. Согласно отчетам госбезопасности пойманная ночью тварь способна голыми руками вырывать внутренности, регенерировать собственные ткани за секунды и обгонять отечественные спорткары. Если верить легендам, она почти бессмертна.

Поймать такую – подвиг. Солдатам же удалось не только изловить тварь, но и запечатать в боксе.

Какая удача, что новую лабораторию «Н-З» оборудовали самыми современными боксами, способными удержать кровожадную нелюдь.

– Здравствуй, девочка, – почти ласково произносит доктор Триген, прикрывая за собой дверь.

В ответ доносится:

– Здравствуй, сладкий.

Это помещение – угловое, тупик лабораторных катакомб с максимальной изоляцией, с самыми навороченными магнитными замками.

В просторной комнате светло и стерильно. Обивка на стенах девственно бела, к ней хочется прикоснуться пальцем, оставив отпечаток на клеенчатом покрытии гипсокартона. Хромированные инструменты и ножки столов блестят, а колбы и пробирки в смежной комнатке-подсобке, за аркой, кажутся хрустальными.

Хрустальным кажется и бокс – гроб пушкинской мертвой царевны, разве что цепей не хватает.

– Чего стоишь? Проходи, раздевайся, знакомиться будем.