Нелюдь живая. Нелюдь мертвая

Тварь заперта, с порога ее не разглядеть в надежной коробке с металлическими швами. Доктор Триген подходит ближе. От бокса к пульту управления тянется связка проводов (никаких дистанционных примочек, только надежный экранированный кабель). Над прозрачной крышкой нависает бестеневая хирургическая лампа, широкий гофрированный шланг канализации уходит в пол, механические «руки» сложены вдоль стенок, параллельно живым рукам твари, закованным в титановые браслеты.

– А ты ничего с виду, вкусненький, – голос, приглушенный фильтрами бокса, звучит томно.

Красивые наглые глаза разглядывают его, словно антикварную статую на аукционе, и доктор Триген перестает улыбаться. Он вынимает из кармана блокнот и, аккуратно проставив дату, записывает: «Особь женского пола. Европеоидной расы. Рост 170-175 сантиметров, волосы русые, глаза серые. Внешних анатомических отличий от гомосапиенс не наблюдается…»

– Сколько тебе лет?

– Женщинам не задают таких вопросов, – жеманничает тварь, но отвечает.

Она выглядит даже моложе. Когда закрывает глаза.

– Спрошу по-другому. Как давно ты родилась?

– Мне тридцать четыре, – с неожиданной злостью шипит тварь, – и тринадцать из них я прожила вампиром. Знаешь, скольких можно сожрать за тринадцать лет?

– Не интересно, – отмахивается доктор Триген. Отмечает, что они почти ровесники. А еще, что нащупал больную мозоль.

«… Биологический возраст тридцать четыре года, стаж вампиризма тринадцать лет, холерик, склонна…»

– А ты странный. Совсем не боишься.

«… к проявлению агрессии, по социотипу близка к этико-интуитивному экстраверту…»

– Таким бы пальцам иное применение. И пока я здесь, будь душкой, не ходи к парикмахеру. Состригать этот очаровательный кошмар просто преступление.

«… ярко выражена сексуальная неудовлетворенность, возможно, гормональный дисбаланс (проверить) …»

– А ты не хочешь узнать, как меня зовут?

– Бесполезная информация.

– Виолетта, – игнорирует грубость тварь. – Ты можешь звать меня просто Вио. А как тебя зовут? Эй? Что ты все строчишь? Только спроси, я сама все расскажу. И покажу. И даже дам потрогать.

От заискивающего мурлыкания кровососки потеют ладони, и доктор Триген отвлекается от записей. На бледной, почти прозрачной коже твари широкие титановые зажимы отливают черным.