Закон обратного отсчета

Джа направляет, Джен вспарывает. Лезвие не задает вопросов, рукоять не сомневается в приказе. Но что делать, если Джен затупился, а Джа сомневается в его, Джена, крепости? Безнадега в глазах пророка застыла ледяной коркой, и Джен чувствует, как крошится созданная им опора, как ноги соскальзывают в вязкую, болотистую муть, которая затянет и сгноит. Она вся – паника, неосторожность, недоверие и неизбежные ошибки. Верная гибель поддаться ей, а устоять так сложно, что предательски мелькает мысль «лучше сдайся».

– Не «одни», а «вдвоем».

Вдвоем. Вдвоем – это уже не в одиночку. Уже есть чье-то плечо, на которое можно опереться, и чья-то задница, которую нужно прикрывать. Вдвоем уже можно справиться.

Поэтому, ухватив за дно шаткую тарелочную гору, Джен, балансируя и не дыша, сам тащит ее к раковине.

Поздно ночью, когда Джа уже спит, а Джен бродит по дому, мечтая нагулять усталость, звонит телефон.

– Я не сплю, – отвечает он, присев на край дивана. – Что-то случилось?

– Нет, Джен, я просто… Телефон этот в договоре на мотоцикл прописан, вот я и… – Птенчик смолкает. Набирается мужества и выдыхает: – Джен прости меня. Это нечестно, я знаю, но Макс… Он – вся моя семья. И в этом городе, и вообще. Поэтому я не могу выбирать между вами.

От догадки сжимаются кулаки и зубы.

– Макс собирается полицию?

– Нет. Нет! Что ты! Он никогда! Солдатский кодекс или как у вас это называется? Он вас никогда никому не сдаст, но и помогать вам он не хочет. А я не могу. Я не знаю, как вам помочь. Правда. Джа спрашивал про общие родинки, метки, ничего такого у нас с Максом нет. Если вдруг что-то замечу, я обязательно позвоню, но больше…

– Больше ничего и не надо, – успокаивает Джен. – Разве что, будь осторожна, когда гуляешь одна по темноте. Договорились?

– Договорились, – всхлипывает она и, Джен уверен, улыбается.

ЧАСТЬ 2. ДРУЗЬЯ

6.

Ранний вечер понедельника – не самое популярное время в баре Косы. Два заблудших панка оккупировали столик у окна и тянут по кружке пива уже второй час, на продолжение банкета у них явно нет денег. Еще один столик занят тремя интеллигентами слегка за тридцать, чей отутюженный вид превращает отрезок бара в сцену старых черно-белых фильмов.