Закон обратного отсчета

Сдержанное, запертое воспитанием и разумом, почти (пока!) безобидное, оно шлет маячки, благородно предупреждая о своем существовании. Люди чувствуют его кожей, нервами, инстинктами. Джен видел отступающими от пророка даже громил.

Аристократу шагать со стула некуда. Он держит атаку глаза в глаза, и Джен невольно замечает между ними сходство. Два упертых бронетанка, которые лучше сдохнут, чем отступятся.

– Вы связаны с кем-то из потерпевших? – встревает Распущенный галстук. Одна его рука на столе, тарабанит пальцами по пузу бокала, отвлекает, пока вторая шарится в кармане.

Как пить дать – лезет за подлым оружием юристов и журналюг.

У Джена на диктофоны особое чутье. Аллергическое.

– Связан, – отвечает он прежде, чем пророк развернет свои оптические прицелы на новую мишень. – Как любая домохозяйка – пиво, грядки, сериалы и новости НТВ. Не принимайте на свой счет.

Воспользовавшись моментом, Джен двигает стул к адвокатскому столику, втискивается между Джа и Галстуком на всякий случай.

– Да, СМИшники горазды раздувать, – миролюбиво соглашается третий адвокат – шаблонно неприметный настолько, что Джен даже прозвище придумать не может. У пророка с прозвищами получше, возможно, он и сумел бы.

– Раздувать? – ошеломлен Аристократ.

– Домохозяйка? – шипит Джа, привстав.

– Конечно, нет, – капитулирует Джен, подняв руки. – Джа, ты – мой бухгалтер, честь и совесть, – он кладет руку пророку на плечо, и Джа смягчается, как разбавленный тоником виски.

 – А вот насчет «раздувать», я тоже не согласен. Сколько этих нападений было?

– Пять или шесть, – отвечает Галстук.

– Двенадцать, – поправляет Аристократ. Друзья-адвокаты удивленно оборачиваются к нему.

«Сто сорок три» показывает Джа на пальцах под столом. По подсчетам Джена выходит немного больше. «Немного» – это если мерить каждую жизнь цифрами, чему Джен так и не научился.

А учили его настойчиво.

Семь месяцев и тринадцать дней, пропахших соляркой и грубой резиной в жестяном кузове полевого джипа, плечом к плечу с пятью собратьями по спецназначению. Вода с привкусом соли, автомат поперек спины и серый песок повсюду. Джену до сих пор кажется, что он никогда не смоет, не соскребет с себя этот пепельный налет.

– И два – уже много, – говорит Джен, прикладывается к бутылке промочить пересохшее горло. – Уже недоглядели.