Закон обратного отсчета

Почему это вообще до сих пор продолжается? У полиции есть хоть какие-то версии? – наседает Джен, надеясь увести разговор в нужную сторону и выудить у этой стороны хоть что-то полезное, раз уж нарвались.

– Ни черта у них нет, – машет рукой Галстук, поднимает со стола ополовиненную бутылку, предлагая Джа и Джену.

– Не, нам и на повышение уже не резон, – отказывается за двоих инквизитор.

Джа молча грызет горлышко своей бутылки. Разочарован. Разозлен.

– Значит, и дела объединить не дали? – спрашивает он Аристократа, вернувшись к зачину их стычки.

 – Разве им это не выгодно тоже? То ли один висяк болтается, то ли двенадцать.

– Конечно выгодно! Но они не могут. Руки связаны.

– Чем связаны?

– Законом, – отвечает Аристократ.

Ему снова приходится держать визуальный удар пророка. Наконец, Джа опускает голову, утыкается в черную кожу своей куртки, чешет кончик носа о зубцы молнии.

– Дерьмо эти ваши законы, – бросает Джа, вскинувшись, и встает из-за стола. – Я домой.

Его провожают взглядами в спину до самой двери.

– Чего это он? – спрашивает Галстук. Вопрос тает в аккордах итальянского мотива.

Очевидно, от Джена ждали объяснений столь странного поведения, хоть какой-то реакции, но Джен неспешно допивает пиво, затем, прощаясь, жмет каждому руку и, махнув крутящейся за стойкой Юле, покидает бар. В конце концов, день не объясняет Джену, отчего он такой хреновый. Так почему Джен должен перед кем-то объясняться?

Вечерняя рыжина расползается по горизонту.

У соседнего магазина снуют и бранятся друг на друга дачницы, раскладывают стульчики, выставляют на ведра с огурцами и ягодами картонки-ценники. Во дворах высоток орут вернувшиеся с уроков дети. По другую сторону дороги, в частном секторе – гудят водяные насосы, орет дурниной радио.

Джа ждет на пороге. Перекатывает кедом мелкий серый камушек.

– Я знаю, что меня опять вынесло, – нервно извиняется он. – Просто эти рафинированные…

– Да забей, – обрывает Джен. – Сами разберемся.

Я договорился с Юлей, она за байками присмотрит до завтра.

Джа вскидывает голову, подставив лицо апельсиновому солнцу, собирает руками волосы в хвост и распускает за отсутствием резинки. Косая челка осыпается на глаза.

Джена солнце слепит, заставляет щуриться, прикрываться черными очками. От машин по дороге ползет пыльная поземка. Вдоль обочины изумрудными иглами топорщится трава. До дома пара сотен метров, которые хочется преодолеть за секунду.